( Не ) моя Днк

Тигран так и заявил ему без обиняков: «У вас в местном клубе девок насилуют под наркотой, а ты ни сном ни духом!»

Всем миром нарыли воз и маленькую тележку информации про похитителя, включая адрес проживания и наличие недвижимости, записанной на мать.

Да, Вадим Корсаков был крут, как яйцо, которое варили целый час. Но все же не круче законов Российской Федерации. У Тиграна на руках оказались все нужные документы и доказательства того, что отец Лейлы он.

Доблестная полиция в лице старого приятеля тут же взялась за дело.

Веселой гоп-компанией заявились с утра пораньше в резиденцию самого Корсакова, но того не оказалось дома. Поехали к матери, ее тоже не застали, но повезло поговорить с соседями, которые и сообщили, что та ушла гулять с крохотной золотоволосой девочкой.

В маленьком городе не так-то много мест, куда можно сходить с ребенком.

Корсакову нашли быстро.

И вот Тигран уже с облегчением выдыхал, видя, что дочь, по крайней мере с виду, жива-здорова и к тому же не мучится от приступа астмы. Чтобы подойти к Лейле, ему нужно было пройти мимо лавочки, за которой сидела «бабуля».

Лейла увидела его.

У Тиграна аж сердце замерло, когда малышка прошлась по нему взглядом. На какое-то мгновение ее лицо просветлело, но тут же снова погрустнело. Дочка… отвернулась. Покатила свою коляску в сторону и при этом выглядела такой несчастной, что у него в груди заныло.

Тигран мельком глянул на мать Корсакова, которая как ни в чем не бывало болтала с приятельницей. Он был в двух метрах от них, так что обрывки разговора долетели до его ушей.

— Скинул мне докуку и рад… — вещала Корсакова, отвернувшись от ребенка. — А девчонка-то с синдромом дауна, чую. Ни разговаривать не хочет, ни есть. Еще и дуется на меня… Наверняка порченная ДНК, мать шалава…

Тиграна аж передернуло от таких слов. Это его умнейшая Лейла даун? Взял бы, да открутил башку этой «бабуле». Но он просто пошел дальше.

Остановился возле Лейлы как бы невзначай. Присел на корточки, обратился к дочке тихонько.

— Малышка, пойдем с папой?

Ожидал, что Лейла бросится к нему, но она лишь с обидой прошептала:

— Ты не папа.

Не передать, как больно эта фраза его резанула.

Сколько ночей он лежал в кровати один и шептал в пустоту: «Я ей не папа, не папа…» Отрицал отцовство, а все равно тянуло к ребенку. Переживал, как там она, всего ли у нее в достатке.