Муж бывшим не бывает. Предыстория

Вова закрыл в гостевую комнату дверь. Звук криков и плача стал чуть тише. Я опустилась лбом на дверной косяк и закрыла глаза.

— Ян, — Вова подошел ко мне и провел ладонью по голове. — Не обижайся на Егора, ладно? У него неделю назад умерла мама, единственные родственники, которых он знал, не захотели брать его к себе, а сегодня он впервые увидел своего отца. У него шок. Это нормальное состояние для восьмилетнего мальчика в такой ситуации. Не каждый взрослый бы такое вывез.

Последняя фраза Вовы в точку. Не каждый взрослый бы такое вывез.

— Ты сумасшедший, если всерьез собрался забирать ребенка к нам на постоянное проживание. Давай платить деньги родственникам его матери и пускай живет у них.

— Нет, Яна, — жестко ответил. — Это мой ребенок. Я не откажусь от него.

— С чего вдруг в тебе проснулись отцовские чувства? — горько хмыкнула.

— Они во мне и не засыпали. Я тоже хочу детей, как и ты. А если ты снова собираешься упрекнуть меня выкидышами, то я повторю: если я не рыдал сутками напролет, это не значит, что я не горевал о нашей общей потере.

Я понимала: говорить с Вовой дальше бессмысленно. У нас разговор глухого с немым. У меня не получится достучаться до него, а у него не получится достучаться до меня. Только зря ресурсы выжигаем.

— Мне это все не нужно, — устало вымолвила.

Эта простая короткая фраза стала отражением всего, что я в тот момент чувствовала. Я была выжата как лимон. Не только известием о наличии у Вовы ребенком. А всем тем, что творилось в нашем браке. Его попросту больше не было.

— Мне странно слышать от тебя такие слова, Яна. Мы муж и жена. Мы вместе, а не каждый сам по себе. И у нас с тобой все общее: радость, горе, счастье, проблемы и так далее.

— Еще скажи, что у нас дети общие, — хмыкнула.

А тем временем истерика в гостевой комнате не прекращалась. Вове бы следовало не на меня время тратить, а пойти успокоить ребенка.

— И дети у нас тоже общие, — муж не заметил иронии в моем голосе. — Я понимаю: появление Егора для тебя шок, но он будет жить с нами как наш общий ребенок и любить его нужно тоже как общего ребенка.

Я почувствовала, как внутри меня оборвалась ниточка, которая была натянута долгое время. Она держалась на последнем микроскопическом волоске. Она выдержала груз из боли, обид и разочарования весом в тонну. Казалось, ничто не могло оборвать ее окончательно. Но это случилось. Слова Вовы о том, что я должна любить его ребенка как своего, стали той самой последней каплей.