Морские гезы

Там я дал юноше горсть даальдеров и стюверов — его долю из захваченной в монастыре добычи — и пожелал больше не попадаться в лапы инквизиции.

— Мне сказали, что твой дядя в Лондоне. Поезжай туда, найди его, — посоветовал я. — И запомни: ты не знаешь, кто тебя спас. Тебя ночью вместе с остальными беглецами погрузили в трюм рыбацкого буйса и выпустили из него только возле английского берега, на который отвезли на лодке, — сочинил ему легенду. — Твое молчание — залог моей жизни. У инквизиции много осведомителей. Они могут оказаться и среди людей, которым ты доверяешь.

— Я уже убедился в этом! — с горечью молвил Дирк ван Треслонг, после чего поклялся, что отблагодарит меня.

— Если у тебя будет возможность ударить меня безнаказанно, удержись, не сделай этого. Большей благодарности мне не надо, — пожелал я.

— Слишком малая плата за спасение моей жизни! — не согласился юноша.

— Ты даже не догадываешься, как это много и как трудно выполнить, — произнес я.

19

Я перестал набивать в трюм ткани поверх пушек.

Незачем возиться с лишним грузом, от которого прибыли всего-ничего, а иол и так загружен по самое не балуй. Оставлял таможеннику деньги на пошлину за покупку тканей, семь шиллингов, — и все были довольны. В Антверпене меня вспомнили и сразу отсчитали по двести двадцать монет за каждую из трех привезенных двенадцатифунтовых полупушек. Их мигом выгрузили и отвезли на склад гарнизона. Наверное, пойдут на вооружение нового корабля. Главный интендант Диего де Сарате подтвердил наши прошлогодние договоренности. Еще четыре и три четверти дюжин пушек — и пожизненная рента моя.

— Можешь и дальше возить. Будем все покупать. У нашего короля большая армия, требуется много пушек, — сказал Диего де Сарате. — Заработаешь еще одну ренту.

— К тому времени я построю большой корабль и начну возить более мощные пушки, — поделился я планами.

— За них и платить будем больше. — пообещал главный интендант.

Мы расстались удовлетворенные друг другом.

Когда я вернулся домой, Ян ван Баерле сразу пришел в гости и сообщил смущенно:

— Твои пистолеты не пригодились.

— Что, передумали нападать? — прикинулся я несведущим.

— Не передумали, но ночью Биллем ван Треслонг, дядя Дирка, напал со своими людьми на монастырь, перебил монахов и освободил всех заключенных, — с гордостью, словно проделал это сам, заявил Ян ван Баерле.

— Не думаю, что это был дядя Дирка, — возразил я. — Когда мы пришли в Сэндвич, Вильям де Блуа находился в Лондоне. Его видели там в пятницу днем.