Морские гезы

Только у троих имелись кирасы. Наверное, командиры. Тела их лежали в том месте, откуда слышался властный голос, выше по склону. Когда снимал третью кирасу, услышал удары сердца. Я достал кинжал, чтобы добить раненого.

— Не убивай, — тихо попросил юношеский голос.

— Если ты расскажешь, кто донес о нашем прибытии, — выдвинул я условие.

— Я не знаю, — ответил юноша. — Нам сказали, что надо арестовать лорда Вильяма Стонора и его племянника Ричарда Тейта.

Что ж, отсутствие информации об одном члене группы — это тоже информация.

— А ты кто такой? — поинтересовался я.

— Роберт Эшли, — ответил он.

— Имеешь какое-нибудь отношение к сеньории Эшли в Лестершире? — задал я вопрос.

— Да, она принадлежит моему отцу, лорду Эшли, — признался он неохотно.

Наверное, думает, что потребую выкуп за его освобождение. Такое еще практикуется, хотя уже не приветствуется.

— Тогда мы с тобой родственники. Я из португальской ветви потомков барона Беркета, графа Сантаренского, — сообщил ему.

— Очень приятно встретить родственника в таком месте и в такой ситуации! — молвил он с легкой иронией.

— Ты даже не представляешь, как тебе повезло, — произнес я вполне серьезно.

— Представляю, — возразил он. — Моя мама говорит, что я самый везучий из ее детей.

— Куда тебя ранило? — спросил я.

— В голову, болит жутко, — ответил он.

Картечина содрала кожу с черепа над левым ухом, но вроде бы не проломила его. Видимо, мой потомок получил сотрясение мозга, потерял сознание и вовремя очнулся

— Голова — это не самый важный орган, — поделился я знаниями медицины.

— Попробую, — ответил юноша и попытался встать.

Я поддержал его.

— Мне бы до манора добраться, там мой конь, — сказал Роберт Эшли."

"По пути мы наткнулись на большой сундук и баулы моих пассажиров. Рядом лежал труп слуги Джона. Его тоже не собирались задерживать. Слуга — это что-то типа сменной обуви.

Три жеребца стояли в конюшне, дверь в которую отсутствовала. В помещение еще сохранился легкий запах сена и сухого навоза.

— Скажешь, что, получив ранение, потерял сознание, а когда очнулся, здесь никого уже не было. Обо мне лучше никому и ничего не рассказывай. Не поверят, решат, что ты вступил в сговор с нами. И лицо не умывай. В таком виде ты похож на тяжелораненого, — проинструктировал я своего потомка.