Морозов. Книга 4

— Ну как же не идти, когда они меня ждут? — процитировал я котенка по имени Гав. Но Лилия фразы не знала, и смысла не поняла:

— Морозов!

— Все, все. Кстати, можешь заказать мне обратный билет? Что-то я загостился на чужбине. Домой хочу.

— С радостью, — воскликнула Лилия. — На ближайшее число забронирую.

Трубка запищала, сообщая, что кто-то висит на второй линии, настойчиво пытаясь до меня дозвониться. Я отнял трубку от уха, взглянул на экран. Никон.

— Прости, милая, — быстро ответил я Водяновой. — Куратор на связи.

— Постарайся больше никуда не влипнуть, Морозов, — устало произнесла в ответ девушка. — Я жду тебя.

— Спасибо, мне приятно, — выдохнул я и переключился.

— Здравы будьте… — начал я, но меня тотчас перебили.

— И вам здоровья, княжич, — бойко начал Никон и недовольно уточнил, — Оно у вас крепкое?

— Не жалуюсь, — ответил осторожно, не зная, что ждет меня дальше.

— Михаил Владимирович, что же вы со мной как с посторонним? Какое я вам зло сделал?

— Да о чем вы, глубокоуважаемый…

— Не надо про глубоко и про уважаемых вещать, — капризно перебил меня жрец. — Ежели бы вы меня уважали, княжич, то не уехали бы молча на чужие берега.

— Но…

— Я ведь был уверен, что вы дома, отсыпаетесь и отъедаетесь.

— Мне захотелось развеяться немного, — вставил я весомо.

— Думал, что я для вас чужой человек, — словно и не слышал меня Никон.

— Так ведь я ненадолго... — попытался оправдаться.

— Вы хоть понимаете, княжич, что меня вызвали к самому верховному, — голос монаха зазвенел, — и там мне пришлось оправдываться и юлить. А я не умею врать.

— Так уж и не умеете? — лукаво уточнил я.

— Не умею, — сурово оборвал меня собеседник, показав, что я еще не прощен. — Не признаваться же, что я не в курсе вашего путешествия.

В последней фразе прозвучал неприкрытый упрек.

— Простите, Никон. А я и впрямь не думал…

— Ясное дело, что не думал, — ядовито перебил меня мужчина и фыркнул.

Подозреваю, что жрец курил. По крайней мере, мне слышалось, как он втягивал в себя воздух, а потом шумно выдыхал его.

— Я ведь вам не враг, Михаил Владимирович, — чуточку смягчился мужчина.

Видимо его успокоило мое смирение.