Мои палачи

Артур с телефоном возле уха выбирается из-за стола.

С кухни возвращаются Настя с Андреем, на ходу он трясет бутылку шампанского и пробка выстреливает. Летит в мою сторону и ударом по касательной обжигает губы. От боли ойкаю и прижимаю ладонь ко рту.

- Господи! - вскрикивает Олли.

- Кошмар, сильно попало? - Настя кидается ко мне.

- Юль, прости, я задумался, - Андрей наклоняется с другой стороны. Все еще сжимает бутылку, из нее хлещет пена, она заливает его брюки и мое платье.

- Все нормально, я щас, - отъезжаю на стуле и встаю.

- Юля, аптечка есть на кухне в верхних ящиках, - кричит мне вслед Олли.

На кухне роюсь в ящике и любуюсь размытой по ладони кровью. Шик. У меня есть проблема - очень долго заживают всякие болячки и аллергия на антисептики, помогает только раствор марганца.

Где же он.

- Вечерочка! - гремит веселый голос за спиной. - Говорят, ты под раздачу попала, -  рядом со мной бухаются набитые продуктами фирменные пакеты, до носа долетает запах костра. Старший братец прикатил на ужин, а с ним и энергия, он вечно, как на батарейках.

Его серые глаза смеются. У всех братьев Морозовых глаза серые. И волосы темные. Харизма, мужской магнетизм, обманчивая мягкость. Низкий голос, решительная походка, желание соперничать. Высокий рост, фигура-рюмка, большой член.

Про член догадки, знаю лишь про Артура.

- Почему костром пахнешь? - перебираю лекарства.

- Облава была в лесу, - Алан выдирает у меня пузырек с йодом.

- Убери, мне это нельзя, - засмотревшись на новый телефон, запоздало уворачиваюсь от ватки в его пальцах и налетаю на кого-то, проезжаюсь лицом по белой рубашке, оставив полоску крови, вздрагиваю, заметив второго брата, он так неслышно и близко подкрался, - Андрей! - отталкиваю его в грудь.

- Разобрались? - Андрей кивает брату.

- Нет, она не хочет лечиться, - Алан, как гипнотизер, покачивает у меня перед глазами пропитанную раствором ватку.

- Так, Юль, придется, - Андрей упирается кулаком в столешницу сбоку от меня. Костяшки его пальцев касаются моего бедра, губа пульсирует, мужчины стоят почти вплотную недвижимыми глыбами, и я слышу их дыхание, мне в поясницу врезается угол, в мыслях разрастается паранойя.