Мои палачи

Перед глазами темный коридор, в другой стороне зал, там крики и смех, но мне ничего не видно, и если щас кто-нибудь из официанток с подносами попрется мимо и налетит на меня и мужчину, засунувшего руку мне в трусы - останется умереть от стыда, и всё.

- Отойди, уйди отсюда, - все ещё пытаюсь повернуться к нему лицом, но он удерживает мой затылок, - мне в туалет надо. Отпусти.

- Не могу. Нас тогда прервали, - он двигает пальцем внутри меня, и я шлепаюсь об его ладонь, зубами он треплет мою шею, кожа впитывает уколы его нетерпения, болезненные, даже Артур никогда так не набрасывался.

Голодающему питбулю подсунули миску с едой и спустили с цепи, и я в этой крепкой, настойчивой хватке слабею, слушаю его срывающийся хриплый шепот. - Тот стол из твоего кабинета в башке у меня засел. Как только о тебе думаю - сразу хер встаёт. А думаю я о тебе часто. Яйца звенят, так хочу тебя быстрее выеб*ть, - он с силой толкается в меня бедрами.

Кровь приливает к щекам, и перед глазами всё плывет, его неотфильтрованное желание бьёт по рассудку, только так и можно назвать то, что они со мной делали, и здесь, рядом с ним, мне дико вспоминать ту горячность, с которой я отдавалась.

Чувствую, что он добавляет второй палец, и становится туго, между ног всё горит, он натёр, ловлю губами воздух, которого он меня лишает, навалившись вплотную.

- Дай я к тебе повернусь, - повторяю и трогаю руку, зарывшуюся в моих волосах.

- Плохая идея, Юль, - голоса он не повышает, но его слова словно через рупор летят в меня оглушительной насмешкой.

- Если увидишь - решишь, будто между нами что-то есть. Вдруг преследовать меня начнёшь. А оно мне надо?

Глотаю эту издевательскую отповедь, грубое напоминание, что они мной воспользовались, и как меня тошнило от чувства беспомощности и знания, что со мной прекрасно развлеклись, и огрызаюсь:

- А что случилось? Весь год любил, теперь разлюбил?

- Любовь скучна, - он так резко вбивает в меня пальцы, что зубы стукаются друг об друга.

- И предсказуема. Мне это неинтересно, даже не проси, лучше сразу убей. Давай без чувств. Текила и большой патрон, чего ещё?

- Мне нравятся два патрона. Твой друг не пришел. Ты тоже проваливай.

- Он пришел.

- И где же он?

- Здесь я.

Рука на затылке сжимается, поворачивает мою голову. Вздрагиваю, наткнувшись взглядом на мужскую фигуру в светлой маске. В полутьме торчат высокие белые уши, это, наверное, заяц.