Мой милый повеса

Мать сидела в кресле в другом конце комнаты, глядя на мужа так, словно он все это устроил специально, чтобы ей досадить."

"Убедившись, что больного уложили в постель, Люси уехала, заверив свою подопечную, что в любое время дня и ночи та может обращаться к ней за помощью, и также пообещала прислать личного врача.

– Ах, папочка! Я так перепугалась! Как ты себя чувствуешь? – взволнованно спросила Мэг, погладив отца по руке.

– Нормально, Маргарет, мне уже лучше, – слабым голосом проговорил сэр Чарлз и погладил ее по голове.

– Что произошло? – решилась спросить Мэг, вглядываясь в родные черты.

– Внезапная острая боль в груди. Рука онемела. Я упал на пол. Это было жутко.

Глаза Мэг наполнились слезами. Хоть отец и был безрассудным, безответственным и слабовольным, но всегда ее любил.

– Как ты думаешь, что стало причиной?

– О, он совершенно точно знает, в чем причина, – презрительно протянула мать со своего трона из дальнего конца комнаты. – Скажи ей, Чарлз.

Мэг внимательно посмотрела на отца.

– Что произошло?

Отец тяжело вздохнул, и рука, которой он гладил ее по голове, дрогнула.

– Маргарет, дорогая, я должен… вернее, мы должны… Я решил, что мы должны уехать в Европу. И немедленно.

– Скажи ей, Чарлз, – упрямо потребовала мать, злобно прищурившись.

– Да говорите же наконец! – воскликнула Мэг, не отрывая взгляда от бледного лица.

Она унаследовала от него вьющиеся волосы и зеленые глаза. А еще жизнелюбие. Несмотря на все обстоятельства, отец был по-прежнему полон энтузиазма и беззаботен. Из-за безрассудства его мало беспокоило, что у него такие большие долги.

– Моя дорогая Маргарет. – Его рука соскользнула на покрывало. – Сегодня мне нанесли визит два джентльмена и…

Отец замолчал, явно подыскивая нужные слова, а мать фыркнула:

– Они никакие не джентльмены, Чарлз!

– Да, это так. И они… э… угрожали мне. – Отец откашлялся. – Видишь ли, я им должен… много, и они требуют вернуть деньги.

– О, папочка, нет! – Мэг стиснула его руку. – Они угрожали тебе расправой?

– Да, именно, если через три недели я не верну им десять тысяч фунтов.

– Из-за этого и случился приступ?

– Боюсь, да, – кивнул отец.

– И теперь мы должны все бросить: дом, друзей, все, чем владеем, – и, словно разбойники какие бежать в ночи! – Мать с такой силой стиснула деревянные подлокотники кресла, что костяшки пальцев побелели.

– Нет! – Мэг неистово замотала головой. – Должен же быть какой-то другой выход!

Десять тысяч – это целое состояние.