Мой милый повеса

Харт так глубоко задумался, что едва расслышал осторожный стук в дверь. Мэг не открывала дверь до тех пор, пока не получила от него разрешения войти.

Он, как и прошлой ночью, стоял возле кровати в одних бриджах, а Мэг пришла в полупрозрачном голубом пеньюаре, под которым… ничего не было. В горле пересохло так, что Харт с трудом сглотнул.

– Сегодня вы вернулись пораньше, – проговорила она так мягко, что голос струился как шелк.

– Да, – промычал он тупо.

– Смею ли я надеяться, что вам захотелось домой, ко мне?

Харт хотел было сказать «нет», попытался выдавить хоть слово и не смог: мешал спазм в горле, – а еще он не мог отвести глаз от великолепного тела в отблесках пламени камина.

Мэг тем временем распустила пояс пеньюара и повела плечами, позволив ему сползти на пол. Она стояла перед ним обнаженная и прекрасная как богиня. Глаза у него загорелись, и он со свистом втянул воздух. Чего-чего, но такого Харт не ожидал. Его тело отреагировало моментально: налилось силой, стало твердым как сталь.

– О черт! Мэг, что это вы делаете?

– Неужели непонятно? Пытаюсь соблазнить вас.

– Зачем? – Харт задыхался.

Мэг набрала полные легкие воздуха и выпалила:

– Затем! В последний раз я предлагаю вам себя. Если опять откажете, уйду и не вернусь: умолять не стану, – так что решайте!

Харт стоял и боролся с собой, но очень скоро понял, что проиграл эту борьбу.

– Вам не придется меня умолять.

Всего два широких шага, и вот она в его объятиях.

– О господи! Мэг, я… – пробормотал Харт, на мгновение оторвавшись от ее губ.

– Нет! – ответила она шепотом. – Не надо слов. Только это.

Подхватив ее на руки, Харт быстро прошел к ней в спальню и опустил на постель.

– Ты такая красивая! – с восторгом воскликнул Харт, одновременно освобождаясь от бриджей.

Да, он готов заниматься с ней любовью, но сердце его она не получит. Ему нужен наследник, да и просто глупость – отказываться от такого роскошного тела. И любовь здесь ни при чем – просто влечение. Пусть себе занимается домом, детьми, а по ночам ублажает его. Да, так и будет.

Оставшись полностью обнаженным, Харт склонился над кроватью.