Милая, у нас не будет развода (СИ)

Он разворачивает меня к себе лицом, вдавливает в стену и целует, зарывшись в волосы пальцами и шумно выдыхая.

И у меня нет сил сопротивляться и кусаться.

— У тебя не выйдет вынудить меня прийти к разводу, — вглядывается в мои глаза. — Это слишком просто, Инга.

— Что ты творишь…

— И вот ты какая под всем этим лоском приличной и скучной жены, — зло шепчет он. — Шлюха. Но ты моя шлюха, Инга. Не выпорхнешь ты из нашего брака к какому-нибудь Бураку… Нет… Не он будет тебе вертеть на своем шампуре.

По ногам скатываются теплые вязкие капли.

— Я это буду делать, — стискивает мой подбородок. — И милый мишка тебе не по душе.

— По душе…

— Лжешь.

— Егор, — сипло отвечаю я. — Мы просто на взводе…

— Ты перестала видеть во мне мужика, Инга, — зло шипит он. — Я подполз под твой каблук. Там уютно, Инга, но уют не заводит, да? Можно уютно покушать, уютно полежать перед телевизором, но уютно не потрахаешься.

— Все ты сводишь к траху…

— Ты тоже хочешь траха, Инга. Ты просто тугая, — приближает лицо и выдыхает. — Во всех смыслах, милая.

— А ты меня чуть не задушил…

Отстраняется, заправляет член в ширинку и застегивает молнию. Я едва стою на ногах. Приваливаюсь к стене.

— А теперь трусы надела, — Егор скрещивает руки на груди. — Без трусов я тебя отсюда не выпущу.

— Не говори со мной в таком тоне…

— Да ты только такой тон сейчас и способна воспринимать, — делает шаг ко мне. — Может, ты хочешь домостроя, дорогая, но стесняешься об этом сказать?

Глава 20. Вы не собираетесь разводиться?

— Переоденешься, а потом только на работу пойдешь, — шипит за спиной Егор.

— Твой домострой не решит наши проблемы.

— Решит, — глухо отзывается Егор.

— Я такого не потерплю, — разворачиваюсь на пороге к Егору. — Мне дома тиран не нужен.

— А я тебя не спрашиваю, нужен или нет? — щурится. — Ты мне еще пуговицы на ширинку будешь пришивать, стоя на коленях.

У меня брови ползут на лоб. Я медленно открываю рот, подбирая слова для ответа, но ничего в голову не приходит.

Егор самодовольно ухмыляется.

— Я не буду жить с таким козлом, — наконец охаю я. —

— Ты будешь трахаться с таким козлом.

Я хватаю его за бороду, шумно выдыхая ярость, а он с усмешкой вваливается в дом, вдавливает меня в стену и рычит:

— И никто больше не будет спрашивать, как тебе нравится. Я буду делать так, как нравится мне. Усекла?

— Нет, не усекла, — отвечаю я, но голос мой — хриплый и дрожит.