Милая, у нас не будет развода (СИ)

А затем я невозмутимо возвращаюсь к кофе. Егор молчит, его зрачки расширяются.

Вот теперь, мой милый, оглянись назад. Или не выходит?

— А неплохой кофе, — делаю очередной глоток. — Надо будет чаевые оставить.

И мои слова летят мимо Егора, который даже не моргает. Только крылья носа вздрагивают при выдохах.

И вступаю я в бой не с Алиной или другими возможными сучками. Это бессмысленно. Я вступаю в бой с самой собой.

Я сама себе враг.

Раньше Егор давил во мне мои комплексы своим напором, прорывался сквозь них, но они никуда не ушли.

И если они раньше принимали облик стыда и смущения, то теперь обратились в нечто иное, ведь мужа и отца своих детей глупо стесняться.

— Инга… — хрипит Егор.

Глава 17. Я разговариваю с женой, козел!

— Инга… — повторяет Егор.

А я делаю вид, что ничего такого не произошло.

Подумаешь, трусы сняла. Каждый день их снимаю под столом.

Конечно, очень хочется засмущаться до кривой улыбки и щек в красных пятнах, но я же зрелая женщина, а зрелые женщины дразнят мужей иначе, чем милые малолетки.

— Надо бы встретиться с Машей, — задумчиво тяну я. — Поговорить с ней. Поддержать.

Да, я беру Егора недоумением.

Я знаю, что у меня не выйдет его соблазнять, как роковой красотке или игривой кокетке. Нет этого во мне. И не было раньше, когда мы встретились.

Поэтому жеманничать, копируя кого-то — глупо, и мне самой потом будет неприятно.

Поэтому трусы я сняла без многообещающих улыбок, подмигиваний и вздохов с охами.

Взяла и сняла. Только аккуратно, без лишней суеты и шума.

И это сработало.

Егор реально подвис.

— С Машей, говорю, встретиться, — подпираю лицо кулаком и всматриваюсь в глаза Егора.

— Да, встреться… — говорит он, а потом наклоняется ко мне. — Вопрос-то у меня обратно встал.

Смотрим друг другу в глаза.

Секс был для нас раньше тайной, напряжением и изучением друг друга. Сейчас вроде изучать нечего, но вот оказалось, что я способна снять трусы в кофейне, а после сидеть пить кофе.

Еще бы неделю назад я возмутилась, а сейчас даже не краснею.

Над дверью звенят колокольчики, и в кофейню входит приземистый широкоплечий мужичок. Злой такой, а за ним блондинка появляется:

— Вот он, — всхлипывает она и указывает, на Егора. — Вот.

— По твою душу пришли, — слегка прищуриваюсь я.

Егор медленно встает, не спуская с меня взгляда:

— И зря пришли.

— Эй, урод! — окликает Егора мужик.