Милая, у нас не будет развода (СИ)

— Но разница в том, — он смотрит на меня темными глазами, — что я хочу все исправить. А ты хочешь этого?

И мне от его мрачного тона становится жутко. Я хочу спрятаться за его шутки. Лучше пусть шутки меня раздражают и вызывают гнев, чем то, что я сейчас чувствую.

Мне очень страшно.

Я не хочу прийти к осознанию того, что могла разлюбить Егора. Нет. Я готова стенать о несправедливости, о его вероломности, о его подлости, но не докопаться до той истины, что мужа можно разлюбить.

— Мне очень страшно, Егор, — шепчу я.

— И мне, — он не отводит взгляда.

Я молча сажусь рядом и тоскливо смотрю на Лидию:

— Мы в очень глубокой заднице.

— На этом предлагаю сегодня закончить, — Лидия откладывает блокнот и ручку. Смотрит на меня. Прямо и пристально. — И мне вас записывать на следующий сеанс?

Глава 11. А поехали!

— И что, — говорю я, когда Егор паркует машину, — я вот так сейчас пойду на работу?

Мы всю дорогу молчали.

Я не понимаю, как такое могло случиться, что первая встреча с психологом пришла к моим крикам и жутким словам, которые выплеснулись из меня кипятком.

— Могу домой отвезти, — Егор чешет щеку. — Можешь даже уволиться, Инга.

Мне бы сейчас тряпочкой лежать в темной комнате.

Меня будто выпотрошили.

— Ты же понял о чем я… Я наговорила того, что не должна была.

— Почему?

Егор разворачивается ко мне и приподнимает бровь.

— Потому что это было грубо и обидно.

— Зато доходчиво, — он едва щурится.

— Некоторые вещи лучше не говорить.

— Лучше носить их в себе и молча раздражаться? А потом увидеть в человеке, с которым планировал провести всю жизнь, бесячего клоуна?

— Я тебя клоуном не называла.

— Это да, — его медленно кивает. — Но мог бы стать клоуном. Еще немного и ты бы начала меня одергивать. Конечно, и так можно прожить до глубокой старости, но…

— Жизнь — это не только взлеты, но и падения, Егор.

— У нас сейчас падение, Инга. Затяжное такое. и мы опять начинаем спорить о том, о чем вроде пришли к взаимному согласию.

— Я просто не понимаю, как можно сейчас взять и пойти по своим делам, когда мы поссорились.

— А мы не ссорились, Инга.

— Да, но чувство такое, что разругались мы с тобой в пух и прах, — шепчу я. — И мне в таком состоянии ковыряться в архиве?

— Хочешь, чтобы я сказал, что все хорошо?

Устало смотрю на ряды машин. Вряд ли это поможет.

— А еще я могу томным голоском предложить тебе помириться, — пожимаю плечами.

— Конечно ты бы могла, — мрачно отзывается Егор.