Мимоходом на курьих ножках

— Finita la commedia[2]! — исправила она, четко проговаривая по-итальянски гласные в словах.

— Ну, мам!

— Да-да. Так, что сейчас нужно? Забрать вас с Марусенькой? Готовить твою комнату?

— Ма-а-ам…

— Ну что ты мамкаешь? Пока ты не найдешь работу, жить самостоятельно ты не сможешь. Подработки — это хорошо, тортики на заказ — тоже. Но ты же понимаешь, что пока они не покроют аренду квартиры?

— Ну, мам!

— Найдешь офисную работу?

— Нет! Мы с Марусей справимся.

— Ну-ну. Ладно, ближе к делу.

— Ничего. Завтра я соберу вещи, пока Дима и его мама будут на работе. И вывезу.

— Но послезавтра жду у нас. Ты ведь помнишь про свой день рождения?

— Помню, мам. Мы хотели в кино и потом в кафе сходить, но…

Мы с мамой еще немного поболтали. Она меня утешила, а потом я вдруг, вместо того чтобы идти в квартиру Ани́ськиных, поехала обратно в центр города. До вечера уйма времени. Я успею вернуть тому парню его фартук и колпак.

[1] Народная русская сказка «Колобок» из собрания А.

[2] Finita la commedia — Итал. яз. Предположительно, впервые фраза прозвучала в опере «Паяцы» композитора Руджеро Леонкавалло. Изначально выглядела «La comedia è finita!», что дословно переводится «Комедия окончена».

Марьян Брикс

То, что ничего стоящего ему в жизни больше не светит, Марьян понял на следующее же утро после того, как им объявили, что их взвод магической поддержки распускают, а им можно вернуться по домам.

Возвращаться ему было некуда. Дом, в котором он вырос, давным-давно уже продан, чтобы погасить долги. Родители похоронены. Мачеха снова вышла замуж, потому что у нее тоже выбора не было: либо на улицу, либо приживалкой к дальней родне, либо найти нового мужа."

"Обид на Рокса́ну Марьян не держал. Она хорошая женщина. Конечно, ей не удалось заменить подростку с вредным нравом и сильным огненным даром умершую давно мать. Но она пыталась с ним подружиться и никогда его не обижала.

И вот сейчас он, как и Роксана, думал, что же делать дальше. Их, боевых магов, отслуживших положенный по ученическому контракту срок, победивших и выживших, списали на пенсию, как это красиво назвали. Свой долг перед короной они выполнили. Только вот пенсия в двадцать шесть лет — это очень странно.