Мимоходом на курьих ножках

Золотые ободки оказались зачарованными, сразу же сели по размеру, стоило нам их надеть. Нас предупредили заранее, что снять их нельзя будет, поэтому я быстренько помолвочное кольцо Марьяна стащила, чтобы посадить его вторым. Оно с камнем, иногда его требуется все же убирать с руки. А венчальные останутся на наших руках до самой смерти одного из нас, как мне сказали. Но как только жених надел мне подаренный князем Всеволодом золотой обручальный ободок сразу же вернула на палец перстенек с камушком.

И сама символ брака надела на палец Марьяну."

"А позднее был пир. Нас, молодоженов, пригласили на княжеский двор в Кремль. Там накрыты были столы для всех, кто захочет поздравить молодых. И князь с нами немного посидел за одним столом и поздравил. И Колобок и Мимоходом тоже туда пришли. В храме-то их, понятное дело, не было. Мими — избушка. А Коля — нечисть, нет ему хода в Божий дом.

А вот на празднике наша команда присутствовала в полном составе.

Совершенно нереальные, сюрреалистичные день, вечер и праздник. И народ Китежа, одетый в обычные и привычные мне одежды, порой срывался на тосты в старинном духе. Словно они одной ногой в современности, а другой еще в сказке.

Нам надарили гору подарков. И от князя бесприданнице мне, как он и обещал. И от всех приходящих на свадьбу. Марьяну оружие вручили, чему он страшно обрадовался. С горящими глазами принимал меч, саблю, кинжалы, щиты, копье.

Если Мими и думала о том же, то виду не подавала. Понимала, что у «мальчиков» свои игрушки. Избушка просто скромно стояла в сторонке на своих ножках. И иногда тоже принимала подарки. И позволяла детворе щекотать ей лапки и лазить на крылечко.

Забрать Колобка и покинуть княжеский двор нам удалось только ближе к полуночи. Устали страшно! А ведь еще нужно каким-то образом занести все дары и подношения в Мимоходом.

— Матерь божья! — простонала я, входя в родной торговый зал. — Как же я устала! У меня сейчас голова отвалится, а коса оторвется.

— Стоять! — рявкнул Коля, когда мои руки потянулись снять с головы и накосник, и тяжелый расшитый жемчугом кокошник. — Муж снять должен! И муж тебе косу расплетет!

— Ой, да ладно тебе, — фыркнула я. — Мы же уже не на людях.