Мимоходом на курьих ножках

Не такой толстый и пузатый. Не такой придурковатый. Нет, это был именно дракон. Большущий, чешуйчатый, хвостатый, трехголовый. И морды такие типичные рептильные. Как у варанов скорее, чем как у крокодилов.

— О! Еще и девица! — сказала человеческим, вполне приятным мужским голосом средняя голова.

Правая втянула воздух и выдала:

— Не девица.

Левая тоже понюхала и уточнила:

— Вдова?

— А почему сразу вдова? — заинтересовалась я. Тут до меня дошло остальное, и я поинтересовалась:

— А как узнал? Привет."

"— Потому что молодая, но не девица.

— А может ее того? Маг попортил? — спросила вдруг левая.

— Да не-е-е… — с сомнением протянула правая. — За такое магу башку оторвут. Чародейка ведь.

И тут центральная башка строго спросила Марьяна, который все это время стоял рядом с непроницаемым лицом.

— Слышь, маг, девку ты попортил?

Все три головы уставились на него с нехорошим подозрением, и стало вдруг понятно: если скажет, что он, — башку реально откусят.

— Нет, не я.

А я, приняв правила игры и сказки, поспешно ответила:

— Вдова, угадали.

Прости, Аниськин, но ты труп! Пусть и виртуальный. А сам виноват, нечего было… это… портить девку. Меня.

— Ох ты ж, бедная! — тут же изменилось настроение Горыныча. — Такая молоденькая и уже вдова! Срочно надо мужа найти, негоже бабе одной век вековать!

Все три головы по очереди выдали мне эти сентенции, а я поняла, что мне в мои двадцать два года как-то не очень нравится быть вдовой, девкой и особенно бабой.

— Не надо пока мужа! — строго сказала я и даже пальцем погрозила. — Я еще не успела даже почувствовать вкус свободы. Я это… — Я стала судорожно вспоминать, как называются те, кто категорически не желает выходить замуж.

Вспоминались только те, кто не хочет детей по идейным соображениям. Но я не про них.

— Эмансипированная женщина, — сказала неуверенно. Нет, что-то другое. И добавила: — Феминистка. Кажется. Но это не точно.

Нет, это тоже что-то другое. Да блин! И телефон на кухне остался, не посмотришь в интернете.

Марьян посмотрел на меня с удивлением, а Горыныч захлопнул все три пасти, помолчал, а потом средняя башка осторожно спросила:

— Это чего ж такое? Болячка срамная, что ли? Помрешь скоро?

— Жа-а-алко, — протянула правая голова. — Такая молоденькая.

— Ох ты ж, мать сыра земля… Так мало пожила и уже помирать, — протянула левая.

— Да нет же! — воскликнула я и нервно хихикнула.