Мятежный

Черепа с розами в глазницах, битва монстров, морские существа, ползущие по бедру. Я выглядел как человеческий холст, потому что гребаная Снежинка говорила правду. Про глаза. Про зеркало. Честно говоря, и про все остальное тоже.

Отрицание заставляло чувствовать себя еще большим дерьмом.

– Казалось, будто твои мысли где-то далеко. – Грир, завернутая в одну лишь белую простыню, закурила сигарету и присоединилась ко мне на палубе, прислонившись к перилам. Рев океана заставил ее кожу покрыться мурашками. Я повернул к ней голову.

– Это твой мягкий способ сказать, что я облажался? – Я легонько щелкнул ее по подбородку, и она задрожала от удовольствия.

– Ты не можешь облажаться, Бэйн. Именно поэтому я держу тебя при себе. – Она подмигнула, и я шлепнул ее по заднице.

– Передай Брайану, что мне нужно, чтобы он задержал инспекторов по охране здоровья и техники безопасности. Они хотят проверить «Кафе Дьем», но у нас снова протекают краны. – Еще сто штук из аванса Даррена, которые я потрачу на сантехнику, прежде чем выполню свою часть сделки.

Брайан Диаз – шериф нашего округа. Я помогал его жене оставаться счастливой, а он, в свою очередь, предоставлял мне доступ к полицейским файлам и закрывал глаза на некоторые вещи, которые вряд ли поставили бы меня в первые ряды списка «Гражданин года» города Тодос-Сантос. Со стороны все это выглядело хреново, но, поверьте, это не так. Брайан был геем, а еще он происходил из известной католической и богатой семьи. И последнее, в чем он нуждался, – отречение семьи и потеря жирного наследства и значка.

– Передам. Что-нибудь еще? – Она уткнулась носом в мое плечо. Грир ощущалась теплой, мягкой, а еще неправильной. Внезапно я понял, что не желал продолжения. Я хотел, чтобы она ушла.

– Нет.

От перспективы еще одного раунда нашего родео меня спас стук в дверь.

– Скажи «нет» раку.

– Ты сам куришь, как дымоход, – засмеялась она.

– Да, но тебе стоит думать о себе. – С этими словами я кивнул в сторону спальни, молча призывая ее стать невидимкой. Надев штаны, я открыл дверь.

Хейл.

Я прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди.

– Скучал по мне? – Ухмылка на его лице была главной причиной, по которой изобрели удары исподтишка.