Мятежный

То, какое облегчение я испытала, услышав, что Эди замужем, достойно жалости.

Бэйн, не задумываясь, воспользовался своим пультом управления от ворот – будто то, что он ими владел, не было чем-то незаконным, – и припарковался перед моим домом, заглушив двигатель. Я осталась сидеть на месте, наполовину желая, чтобы он забыл о моем присутствии и решил неожиданно вздремнуть.

Ага. Очень вероятно.

– Хм-м… – Он недоверчиво посмотрел на меня, молча спрашивая, какого черта я еще не вылезла из машины.

– Ты придешь завтра в «Кафе Дьем»? – спросила я.

Он полностью повернулся ко мне, уперев локоть в руль. Его волосы были собраны в небрежный пучок, и он выглядел таким молодым и прекрасным, что мне хотелось плакать.

– Возможно.

Я сглотнула и попробовала сменить тему разговора:

– Знаешь, у меня ведь тоже есть татуировка.

Я выпалила первое, что пришло в голову, так как не хотела, чтобы он уходил. Не хотела, чтобы он оказался в постели с кем-то другим. Не хотела, чтобы его крепкое татуированное бедро вжималось в еще чей-то клитор.

Бэйн ухмыльнулся.

– Покажи мне ее.

Я повернулась к нему спиной, собирая длинные волосы в хвост. Я чувствовала его взгляд на шее. Мои ресницы задрожали, а взгляд застыл на пальмах перед особняком нашей семьи, которые виднелись сквозь пассажирское окно. Я ждала реакции Бэйна. Его пальцы коснулись места татуировки. Потом спустились вниз по спине, еще южнее, к талии. Он схватил меня за бедро, достаточно грубо, затем прижался губами к моей татуировке.

– Я уже видел ее раньше, – прошептал он.

– Видел?

Он кивнул в изгиб между моим плечом и шеей."

"– На пляже. Несколько лет назад. Красное бикини с рисунком ягод вишни.

Я помнила тот день. Но меня удивило, что Бэйн меня запомнил.

– Со мной произошло кое-что, что заставило меня задуматься. На секунду я находился на грани того, чтобы завязать со всей этой темой эскорта. И подумал, что цитата на твоей шее предназначалась мне. Я всегда был фанатом Пушкина – вернее, моя мама и якобы отчим – они так и не поженились. Они вроде как мегарусские. В любом случае я думал, что это знак. Будто сама Вселенная кричала мне что-то на языке, которого я не понимал.