Месть пумы

– Порхаючи, – ответил я и подцепил вилкой кусок яичницы-болтуньи.

– Она выросла среди грифов, а жить хочет среди людей. Честно говоря, не знаю, получится ли у неё, – озабоченно сказал Кинг.

Я тоже сомневался. Морин как раз стояла у подносов с грязной посудой и пихала в рот всё, что не доели другие.

– Мне тоже пришлось нелегко, – начал свой рассказ Кинг. – Сеньор Кортанте освободил меня из зоопарка в Бразилии. Там я жил с мамой.

– Я помню, как ты у нас появился год назад, – Мануэль скорчил гримасу. – Ты считал, что люди только и делают, что пялятся на зверей и иногда приносят еду.

– Но ты не оставил меня в беде и многому меня научил. – Кинг смотрел на друга с большой симпатией. – Теперь я свободен и уже не такой дурачок, как раньше.

– Ты рос в зоопарке?! Какой кошмар! – ужаснулась Холли, и я тоже. – А твоя мама всё ещё за решёткой? Она не умеет превращаться?

Светловолосый мальчик отвернулся. Я заметил, что в глазах у него стоят слёзы.

– Не умела, к сожалению.

"Мы все подавленно замолчали. Домино взяла Кинга под руку и прижалась к нему.

– Я тоже чувствую себя здесь, в школе, свободной, – сказала она. – Дома я постоянно ругалась с родителями. Особенно с мамой. Было очень неприятно.

– А почему? – заинтересовался Брэндон.

– Она всё время меня контролировала и заставляла ложиться спать уже в десять вечера, – рассказала Домино.

Брэндон тяжело вздохнул. Наверное, ему это тоже знакомо.

– Скажите, а что за люди живут здесь поблизости? Они иногда заходят к вам в гости? Как вам с ними – орехово или не сахар? – спросила Холли, зачарованно глядя наружу.

Нет, там не вырос из-под земли человек – там внезапно хлынул ливень.

Капли били так сильно и громко, что Холли пришлось кричать, чтобы её услышали.

– У нас люди бывают просто невыносимы, – пожаловалась она. – Особенно если они пришли из каких-нибудь органов власти и своим скудным червивым умишком решили, что могут тебе указывать, как жить.

– Да о людях не стоит и говорить. – Мануэль отмахнулся презрительным жестом.