Мексиканские страсти

И что же выходит? Все было ни к чему? Диме нравятся розовощекие пышечки? А худосочные особы с интересной бледностью его не привлекают? Странно, когда они были вместе, он постоянно твердил ей о пользе диеты для ее фигуры."

"В ресторане Дима усадил девушку за самый уютный столик, стоящий в маленькой нише. Таким образом они почти никого не видели. И их никто не видел. Создавался такой своеобразный альков, где они могли бы при желании заняться, чем угодно. При желании. Хм.

— Что ты будешь? — поинтересовался Дима.

Впрочем, Леся не стала придавать слишком большое значение дрожи в его руках. Это могло объясняться вполне банальными причинами. Вчера ведь были выходные, а Дима никогда не отличался трезвым образом жизни.

Но лицо Димы также странно подергивалось, губы сжимались и разжимались. И он упорно отводил глаза, избегая встречаться с Лесей взглядом. Наконец им принесли салатики и вино. Дима одним махом опрокинул в себя бокал дорогущего французского вина, который в этом ресторане стоил столько же, сколько бутылка неплохого дагестанского коньяка в обычном магазине.

Вино Диму не слишком вдохновило. Он поморщился и заказал себе сто граммов самой хорошей водки. В общем, налицо были все признаки того, что он набирался храбрости для предстоящего объяснения. И, вспоминая утренний букет, Леся почти не сомневалась, что знает, о чем пойдет речь.

Но она совершенно не представляла, что ответит.

После закуски последовало горячее, которое им принесли на двух безупречно раскаленных тарелках, прикрытых сверху металлическими колпаками. Два официанта, устроившись рядом, на счет «раз-два-три» сняли колпаки, чтобы гости смогли одновременно насладиться запахом и созерцанием заказанных блюд.

— Так что же ты собирался мне сказать? — поинтересовалась Леся, деликатно ковыряясь вилкой в филе, приправленном соусом бешамель и маниоко, от которого у девушки горело все внутри. — Что-то важное?

Сегодня Дима явно плохо чувствовал вкус пищи.

— Эй! — возмутилась Леся. — Что ты себе позволяешь?!

— Ох, прости! — в смущении пробормотал Дима.