Морской закон

Главный полицейский непонятно по какому случаю вырядился в длинную белоснежную рубаху, белые шаровары, на ногах были плетеные сандалии из буйволиной кожи, а на голове круглая плетеная шапочка, похожая на турецкую феску начала прошлого века.

Пропуская между пальцев костяшки четок, Малик больше походил на торговца средней руки с Буктарского рынка, чем на грозного полицейского чиновника.

С бесстрастным видом комиссар наблюдал, как надсмотрщики выволокли из камеры два бесчувственных тела и потащили по коридору.

«Зал награждений» – так в тюрьме называли пыточную камеру. Просторное помещение с высокими потолками (размерами с нормальный спортивный зал) было обустроено со знанием дела. Здесь было предусмотрено решетчатое колесо для растягивания на дыбе, кресло для выворачивания суставов с дополнительным набором инструментов, позволяющих дробить кости и вырывать ноздри, множество других приспособлений средневековых пыток. Но кроме раритетов в наличии имелся арсенал современного оборудования для выбивания показаний.

Комиссару Малику больше всего нравилась панцирная сетка от обычной кровати, к ней привязывали заключенного и подключали электричество, а при допросе следователь варьировал напряжение. Для большего эффекта допрашиваемого можно было поливать водой, тогда несчастный буквально искрился, как бенгальский огонь. В этом «зале награждений» много чего интересного было, но…

Абуала Малик тяжело вздохнул, вспомнив категоричный приказ американца: «Добиться от них признания в убийстве, но так, чтобы внешность не пострадала».

Приказ тяжело было выполнить, предстояла настоящая ювелирная работа, поэтому наблюдать за ходом «дознания» комиссару предстояло лично.

– Сажайте их на верстак, – приказал Малик, когда арестованных затащили в «зал награждений». Обоих арестованных усадили на длинный металлический станок, грубо сваренный из толстых стальных уголков. Наличие креплений для конечностей и миниатюрная лебедка, позволяющая раздвигать станок или, наоборот, сжимать его, являлись восточным воплощением древнегреческого «Прокрустова ложа».

С пленников грубо сорвали холщовые мешки, они невольно зажмурили глаза от яркого света нескольких ламп, установленных на небольшом столике, за которым уже восседал Малик.

Свет был настолько сильным, что не было никакой возможности открыть глаза, поэтому пленники так и сидели зажмурившись.