Морской закон

В первую очередь ливиец решил, что это какие-то озверевшие туристы, напуганные погромами в городе, решившие любой ценой вырваться из этого ада.

Но вскоре он понял, что ошибся, уж слишком профессионально «туристы» двигались, держали оружие и занимали позицию для открытия огня.

Когда Скорпион это понял, было уже поздно, обогнувший с противоположной стороны микроавтобус Сервант взял боевика на мушку. Короткая очередь – и ливиец ткнулся простреленной головой в бухту со швартовочным канатом, на палубу с глухим стуком упал короткоствольный «хеклер кох».

О смерти Скорпиона Мустафе так и не довелось узнать – держа перед собой пистолет и прижимаясь спиной к штурманской рубке, он медленно продвигался вперед, собираясь с силами для главного в своей жизни рывка.

Сжав от бессилия кулаки, Виктор заскрипел зубами, отдавая себе отчет, что ему осталось одно – достойно умереть.

– Пс-с, – звук, напоминающий шипение змеи, отвлек внимание Савченко. Он оглянулся и увидел Алену: женщина, прячась за мачтой, указывала пальцем на «вальтер» Рыси, лежащий в каких-то нескольких метрах от него.

Это была альтернатива геройской смерти.

Подобно атакующей змее, спружинив, Виктор изо всех сил бросил свое тело вперед. И в этот момент из-за рубки выскочил Мустафа, дважды хрипло гавкнул его «глок», пули вырвали щепки из того места, где только что лежал Савченко. А Виктор, ухватив пистолет, перекувыркнувшись через голову, оказался на спине, головой к противнику с «вальтером» в вытянутой руке. Времени, чтобы перевернуться на живот, уже не было.

Но он был выдрессирован стрелять из любого положения. Дальше наступило время наработанных до автоматизма рефлексов. Правый глаз зафиксировал цель, кургузый угловатый ствол «вальтера» задрался и трижды плюнул огнем.

Мустафу отбросило к фальшборту, он откинулся на спину и уставился на поднимающегося на ноги противника стеклянным взглядом. Две пули вошли в левую сторону груди, третья продырявила центр лба.

Окончание огневого контакта не вызвало бешеной радости у оставшихся в живых.

Пока Христофоров с Лялькиным, поднявшись на ноги, недоуменно оглядывались по сторонам, «братки» поспешно разгружали «Ниссан», из пассажирского салона вытаскивали боеприпасы, акваланги и большие черные увесистые баулы. А из кабины бережно извлекли Чечельницкого, которому шальная пуля продырявила ногу.

– Ну вот надо же такое, – жалобно стонал Роман Львович, – а в детстве меня, между прочим, мама водила на бальные танцы, я подавал большие надежды.