Месть ей к лицу

Однако его рука начала медленно опускаться, и наконец я увидела, как он разжал пальцы. Пистолет упал на землю, а в следующее мгновение оказался в руках у брата Станислава. А сам Гордеев, все так же глядя мне в глаза, опустился прямо на землю.

– Прости, – тихо произнес он.

– Мне не за что тебя прощать.

– Разве?

Несмотря на то что вокруг нас были люди, я понимала, что он, как и я, их присутствия абсолютно не замечает. Мы были как будто одни – а все то, что произошло несколько минут назад, казалось далеким воспоминанием.

– Я всего лишь выполняла заказ клиента, который, между прочим, оплачивался. Так что тебе не за что просить прощения.

Он молчал. Молчала и я, отведя глаза в сторону. Я посмотрела на человека, который некоторое время назад собирался лишить меня жизни – это был молодой мужчина лет тридцати – тридцати трех, в короткой кожаной куртке и темно-синих джинсах. Обыкновенный, таких сотни. Теперь его ждет суд, тюрьма, из которой он освободится не скоро. Вполне возможно, что своим поступком я сумела спасти не только свою жизнь, но и многие другие жизни, которые ему удалось бы оборвать метким выстрелом из пистолета, останься он на свободе.

Киллера погрузили в подъехавшую машину.

– Стас, ты останешься? – спросил один из ребят.

Он только кивнул, продолжая смотреть на меня. Когда шум отъезжавший машины затих, я наконец пришла в себя. И, медленно повернувшись, зашагала по направлению к подъезду. Я знала, что он окликнет меня, и он сделал это:

– Татьяна! Постой…

* * *Почти час я лежала без движения в ванне и не думала ни о чем. Почему-то я вспомнила, как сдавала вступительные экзамены в институт, а потом первую сессию, где умудрилась воспользоваться шпаргалкой на экзамене у преподавателя, который считался самым пристрастным и строгим.

Закутавшись в большое махровое полотенце, я прошла в комнату. Станислав сидел в кресле – кажется, его поза абсолютно не изменилась с тех пор, как я его здесь оставила.