Меняя формат Судьбы

"

"– Дмитрий Егорович, – мягким тоном разрядила негласное, но отчётливое напряжение, возникшее между Дарьей и Волковым, которое ощутили все присутствовавшие в гараже, Лидия Григорьевна, буквально на секунду опередив Вольского, уже сделавшего непроизвольное движение, загораживая плечом Дашу, и начавшего что-то возражать Волкова, – ты на Дарью не дави по своему привычному, военному. И не требуй чёткого ответа там, где его быть не может.

– Почему не может? – не спешил выходить из полковничьей боевой ипостаси Волков.

– Ты не спрашиваешь, дядь Мить, – не удержался-таки Вольский от защиты девушки. – Ты отдаёшь команды и давишь, как на нерадивого подчинённого.

– Так, – вскинув ладонь вверх останавливающим жестом, оборвала их выяснения Дарья. – Мам, Саша, спасибо за заступничество, но в какой-то степени Дмитрий Егорович прав: эти мои панические забеги босиком и крики требуют как минимум объяснений, – и, снова посмотрев на Волкова, она попыталась сформулировать то, что не подлежало никакому объяснению: – У меня есть странная способность.

– То есть вы, Дарья, предсказательница? Вещунья такая? – без тени иронии в тоне, строгим голосом спросил Волков.

– Нет, – спокойно возразила ему Дарья. – Я не предсказываю события, я лишь чувствую беду, надвигающуюся на родных мне людей.

– Но сейчас вы кричали, что ехать в школу нельзя, – напомнил ей Дмитрий Егорович.

– Да, иногда я как бы чувствую, где именно должна произойти с ними беда, в какой локации. Но так бывает редко.

– Это у неё ещё в детстве началось, – снова вступила в разговор Лидия Григорьевна. – В четыре с половиной года Даша сильно заболела. Мы не понимали, что это за болезнь: очень высокая температура за сорок и сухой, жёсткий кашель.