Мэйфейрские ведьмы

И Лэшер… это его имя я произнес, когда открыл глаза на яхте.

— Бы действительно это помните?

— Нет, но я уверен. И еще…

— Майкл, постарайтесь воздержаться от истолкований и анализа. Продолжайте чтение. У вас не слишком много времени.

— Мне нужны ручка и бумага, чтобы делать заметки.

— На самом деле вам нужна записная книжка, куда вы сможете записывать все ваши мысли и все, что вспомните относительно ваших видений.

— Верно. Жаль, что до сих пор я до этого не додумался.

— Вам принесут записную книжку.

— Пока достаточно. Эрон, здесь так много всего…

— Понимаю, Майкл. Постарайтесь оставаться спокойным. Просто читайте.

Майкл повесил трубку, закурил сигарету, выпил еще немного остывшего кофе и уперся глазами в обложку второй папки.

Едва раздался стук, он подошел к двери.

На пороге стояла та самая миловидная женщина, которую он встретил в коридоре. Она принесла свежий кофе, несколько ручек и добротную записную книжку в кожаном переплете, листы который, были ослепительно белыми и разлинованными. Женщина поставила поднос на письменный стол, забрала пустой кофейник и тихо ушла.

Майкл вновь остался один. Он налил себе чашку свежего черного кофе, сразу же открыл записную книжку, поставил дату и сделал первую запись:

«Прочитав первую папку, я понял, что Дебора и есть та самая женщина, которую я видел в своих видениях.

У меня есть сильные основания предполагать, что слово, которое я произнес после того, как Роуан привела меня в чувство, было «Лэшер». Но Эрон прав. На самом деле я этого не помню. Я это просто знаю.

Разумеется, сила моих рук связана со всей этой историей. Но какого использования этой силы от меня ждут?

Явно не касания руками всего подряд, что я делал, до сих пор.

Сейчас еще слишком рано делать какие-либо выводы…

«Если бы я мог потрогать что-либо из вещей, принадлежавших Деборе, — подумал Майкл. — Но от нее ничего не осталось, иначе Эрон, конечно, послал бы за ними». Майкл внимательно рассмотрел фотокопии писем Петира ван Абеля. Но это были, всего лишь фотокопии, бесполезные для его беспокойных рук.