Мэйфейрские ведьмы

Однако ты должна знать вот о чем. Маргарита превратила эти склянки в хранилище жутких кошмаров. Позже, открыв их, ты сама в этом убедишься. И еще. Если не хочешь неприятностей, сделай это сама, без свидетелей. Подумать только! Она, целительница, — и такие ужасы!..

— Целительница! — Это слово Карлотта повторила с таким презрением, будто плюнула кому-то в лицо. — Она обладала не меньшим даром целительства, чем ты, умеющая сшивать и заживлять даже самые страшные раны или излечивать от рака. Но, вместо того чтобы избавлять от недугов страждущих, занималась вот этим!.

— У меня нет желания смотреть на это сейчас.

— Вот как? Но ты же врач, если не ошибаюсь? Разве тебе не приходилось производить вскрытие покойников любого возраста? Ты и сейчас этим занимаешься. Или я не права?

— Я хирург. Я оперирую людей, чтобы спасти их и продлить им жизнь. И не хочу видеть…"

"Роуан оборвала себя на полуслове и уставилась на самый большой сосуд, жидкость в котором еще не до конца утратила свою прозрачность и позволяла увидеть, хоть и не очень отчетливо, что внутри плавает какой-то округлый предмет.

— Расскажи мне, что ты видела.

— Ну почему, зачем вы меня мучаете? — тихо спросила Роуан, не в силах отвести взгляд от склянки, от темных полуразложившихся глаз, плававших в жидкости, от волос, напоминавших морские водоросли. Наконец она отвернулась и прямо взглянула в лицо Карлотте: — Я видела, как сегодня похоронили мою мать.

— Я уже объяснила.

— Неправда, вы мстите мне за то, что я приехала, хотите наказать за желание узнать правду и за то, что я расстроила ваши планы…

По лицу Карлотты скользнула мимолетная усмешка.

— Как вы не понимаете? — продолжила Роуан. — Ведь я осталась там совсем одна и хочу познакомиться наконец со своими родственниками. Вам не удастся подчинить меня своей воле.

Ответом ей было молчание. От жары, духоты и вони Роуан едва не теряла сознание и не знала, долго ли еще сможет выдержать весь этот кошмар.

— Именно так вы поступили с моей матерью? — Голос ее зазвенел от бессильной ярости. — Вы заставляли ее делать то, что было нужно вам?

Она попятилась, как будто гнев отталкивал ее от Карлотты. Пальцы, сжимавшие лампу, напряглись почти до белизны, хотя стекло так нагрелось, что терпеть становилось невмоготу.