Мэйфейрские ведьмы

Ее тонкая кисть была совсем как у взрослой женщины, и от этого прикосновения я испытал к ней робкое желание.

Дебору очаровало зрелище мастеров, режущих и шлифующих бриллианты, расхаживающих между столами купцов и богатых клиентов, съезжавшихся со всей Европы, если не сказать — мира, чтобы купить прекрасные камни. Я очень сожалел, что из-за отсутствия денег я не мог купить для Деборы какую-нибудь красивую вещь. Жена Рёмера великолепно нарядила Дебору, и купцы сразу же обращали на нее внимание и предлагали ей посмотреть их сокровища.

Взгляд Деборы упал на красивый бразильский изумруд, оправленный в золото, который показывали какому-то богатому англичанину. Когда англичанин отказался от камня из-за высокой цены, Дебора присела к столу, чтобы получше рассмотреть драгоценность, словно была в состоянии ее купить или у меня имелось для этого достаточно денег. Казалось, она впала в транс, глядя на великолепный камень прямоугольной формы и созерцая филигрань старинного золота Затем Дебора по-английски осведомилась о цене камня и даже не глазом не моргнула, услышав ответ.

Я заверил купца, что, поскольку дама выражает явное желание приобрести изумруд, мы приобретем его, как только обсудим это со всех сторон. Улыбаясь, я повел Дебору к выходу. Мне было грустно, ибо я был не в состоянии купить столь дорогую вещь.

Когда мы возвращались по набережной обратно, Дебора сказала мне:

— Не грусти. Разве ты виноват, что у тебя нет денег?

Она в первый раз улыбнулась мне и сжала мою руку. У меня едва сердце не выскочило от радости, но Дебора вновь сделалась молчаливой и холодной и более не произнесла ни слова.

Я обо всем рассказал Рёмеру. Тот ответил, что, хотя у нас не дают обет безбрачия, я вел себя самым благородным образом, чего от меня и ожидали. Теперь же он посоветовал мне вплотную заняться английским языком, ибо я по-прежнему отвратительно писал по-английски, и тем самым загрузить свой ум."

"На седьмой день после появления Деборы в Обители из поездки в Харлем вернулась одна из наших агентов.

— Она не желает говорить нам, умеет ли читать и писать, — объяснил Рёмер Гертруде.