Мэйфейрские ведьмы

Они учатся, рассекая мертвые тела, рассекая живых животных! Они ведут наблюдения и таким образом обретают знания. Это и наш метод. Поэтому я и говорю — посмотрите внимательнее на это существо, вспомните, что оно совершило! Я утверждаю, что оно своими трюками довело Дебору до гибели. Оно погубило и Сюзанну.

Молчание.

— Значит, вы советуете изучить его получше. Вы велите мне отнестись к нему так, как отнесся бы врач. И покончить при этом с колдовством, заклинаниями и тому подобным.

— Да, для этого я сюда и приехал, — со вздохом подтвердил я.

— Вы приехали сюда ради чего-то другого, гораздо более важного и лучшего, — возразила она, одарив меня дьявольской и в то же время очаровательной улыбкой. — Ну же, будем друзьями. Выпейте со мной.

— Мне бы лучше сейчас отправиться спать. Она мило рассмеялась.

— Я тоже не прочь отдохнуть, но не сию минуту.

Она снова протянула мне бокал, и, чтобы не показаться невежливым, я принял его и выпил, мгновенно опьянев еще больше, чем прежде, словно в бутылке было адское зелье.

— Пожалуй, мне уже достаточно, — пробормотал я.

— Это же мое лучшее бордо, вы обязательно должны выпить еще. — Шарлотта опять наполнила мой бокал.

— Ладно."

"Знал ли я тогда, Стефан, что должно произойти? Неужели даже в ту минуту, когда я поднес бокал к губам, я любовался ее сочными губками и изящными ручками?

— Милая красавица Шарлотта, — сказал я, — известно ли вам, как я люблю вас? Мы говорили о любви, но я не сказал…

— Знаю, знаю, — ласково прошептала она, поднимаясь и беря меня за руку.

— Взгляните вокруг! — Я попытался привлечь ее внимание к прекрасному зрелищу; огни внизу, казалось, танцевали на деревьях, словно светлячки, и сами деревья как будто ожили и наблюдали за нами, а ночное небо уходило в безбрежную высь, где сияли звезды и залитые лунным светом облака.

— Идем, дорогой, — сказала Шарлотта, увлекая меня за собой к лестнице.

Признаюсь, Стефан, ноги мои ослабли от вина, я спотыкался.

В это время послышалась тихая музыка, если ее можно так назвать, потому что зазвучали только африканские барабаны; им вторил какой-то странный печальный рожок.

— Отпустите меня, Шарлотта, — взмолился я, а она продолжала тянуть меня к скалам. — Будет лучше, если я отправлюсь спать.

— Да, сейчас ты отдохнешь.

— Тогда, почему мы идем к скалам, дорогая? Вы хотите сбросить меня в море?

Шарлотта рассмеялась.