Медицина Древнего часть вторая

— Господин? — слуга примчался на капище испуганным сайгаком, — как это Вы так меня позвали?

— Мысленно, Коля, — улыбнулся я, — мысленно, привыкай, теперь я могу и так.

— Теперь? — Николай с удивлением оглядывался на зубья-камни, которые возвышались по краям капища, — то есть, будет и потом?

— А потом, суп с котом, — хмыкнул я, решив всё же не пугать его, что смогу видеть его глазами и слышать его ушами, как только верну себе ещё больше ауры. — Но сначала нужен котелок и дрова.

Думаю, он уже привык к разным странностям.

Когда он ушёл, я накинул на себя магическое ночное зрение и стал обходить капище. Камни-зубы стояли идеальным кругом. Даже века не смогли сдвинуть их с места, только покосили немного, да вогнали глубже в землю.

Наскрёб с них буроватый мох и углубился в окружающий лес. Мне нужны были ингредиенты для зелий. Некоторые травы, грибы, коренья.

Зима на дворе. Снег вокруг лежит, откуда тут взяться всем этим растениям? Подумает любой человек. Но, там где Омфал, время года не важно. Магические растения будут расти круглый год. Главное знать, как их искать. Я знал.

За час я изгваздался в грязи и снеге, но нашёл всё необходимое. Оставался лишь один ингредиент, листва с дерева из Элизиума.

Кварцевый циферблат грамматофора изменил цвет, и я увидел лицо Харона.

— Кириллос, я занят, — хмуро бросил старик, покосившись в мою сторону. — Звони позже.

Его рука поднялась, чтобы выключить его артефакт связи, и единственное, что я успел, это выкрикнуть:

— Я нашёл Омфал.

— Камень? — нахмурился Харон, — это ж корень всех бед, выкинь его куда подальше.

— Не могу, он моё наследство и призывает мёртвых.

— Мёртвых? — Харон огладил свою кудлатую бороду, — тогда не выкидывай, становись его слугой, и возвращайся обратно в Аид, я как раз в отпуск хочу.

— Ты где таких слов понабрался? — удивился я, — Страховка условия труда, отпуск.

— С дружком ведём просветительские беседы, — смутился Харон.

— Угу, ещё профсоюз там откройте, — рассмеялся я, — отпуск, ну надо же.

— Надо будет, откроем, — глаза старика сверкнули красными угольками.