Медицина Древнего часть вторая

Слишком много надкусил.

Постепенно боль отступала. В глазах сначала появились круги, затем прояснилось окончательно. Магическим зрением я скользнул внутрь себя. Стихийные каналы спазмировало и перекрутило, будто они побывали в мясорубке. Энергитические же раздуло, словно питона, проглотившего бегемота (я видел видео, то ещё зрелище).

В затылке кольнуло. Я зашипел и принялся латать свою ауру. Мне удалось оттяпать одну пятую часть от Кременнева, но даже её я не смог поглотить без последствий.

Воля распрямляла каналы.

Самолечение продлилось минут десять. В конце я был бодр и свеж, будто только что проснулся от зимней спячки. Сильно хотелось есть.

Поднялся с пола, и взгляд наткнулся на Кременнева. Попробовать ещё раз? Долбануть его, и схватить поменьше?

Телефонный звонок прервал мысли.

— Господин, — послышался в трубке голос Николая, — в особняк только что зашли два жандарма, я…

— Жди на месте, сейчас буду, — бросил я и положил трубку.

Прописку вам в тартаре, как же не вовремя. Видимо, они уже выяснили подробности крушения поезда. И, что важнее, подробности боя. Возможно, даже знают, что я прыгал в портал. Тут я простыми ответами не отделаюсь. Они явно захотят меня изолировать и допросит ьс пристрастием. Такого же у них не было ни разу. Вопрос, как там её, национальной безопасности. И я к нему не готов.

Так что надо срочно валить. Ехать к деду и брать наследство. Тогда будет чем поторговаться за свободу…

Кременнев застонал, и я шагнул к нему.

Взгляд метнулся к шкафам около стен. Зацепился за бутылку коньяка среди книг. Недолго думая, откупорил её, облил Кременнева, плеснул на себя, да и сам глотнул пару раз. Затем влил половину в горло артефактора. Он захрипел, забулькал, но моя магия не позволила ему захлебнуться.

Бутылка опустела.

Ну, буду надеяться, что это жандармы.

Я вздохнул и привёл Кременнева в чувство.

— А, где я? — прошептал он.

— Афанасий, я ж тебе говорил, коньяк палёный! — воскликнул я.

— Ккакой коньяк? — слабым голосом спросил Афанасий, его голова моталась по полу, и он не мог встать.