Меченный смертью. Том 3 (СИ)

Как вы знаете, по закону, если хозяин надела в течение часа после убийства аномальной твари не забирает тело, то его может присвоить себе любой желающий. Для этого Ярцев вызвал из Трофимово группу бойцов на грузовике с прицепом. Добрались они до места примерно за час. Все это время слежка с коптеров продолжалась. Мои бойцы погрузили тело беркута и повезли в Ижевск. А через минут двадцать после их отъезда, на место происшествия приехали люди графа Волкова. Они и свернули номера, а также сожгли до неузнаваемости тела своих сослуживцев, докончив за беркутом его работу.

Я прервался и достал из кармана черный пакетик, полученный от Ярцева. Вытащив из него флешку, я протянул ее Соловьеву.

— Здесь видео с доказательствами того, что вы только что услышали. И есть еще один момент, который очень расстроил прибывшую от Волкова группу зачистки. Они не нашли на телах вот этого. — И я высыпал из пакетика на сиденье восемь личных жетонов погибших боевиков сбрендившего графа. — Их забрали мои люди, когда грузили беркута.

Соловьев задумчиво вертел флешку в руке, поглядывая на жетоны. Мне казалось, что он искал явные нестыковки и пробелы в моих показаниях. Но, видимо, так их и не обнаружив, он криво усмехнулся, убрал все улики в прозрачные зип-лок пакеты и передал их напарнику.

— Вы предоставили очень ценную информацию, Александр Николаевич. — Соловьев прошелся по мне пристальным взглядом.

— Я хотел передать их лично, не разглашая информацию по телефону. У меня есть подозрение, что у графа Волкова во многих местах этой области приграничья есть глаза и уши, — пояснил я.

Соловьев понимающе кивнул.

— Что ж, Александр Николаевич, не смею вас больше задерживать. Благодарю за сотрудничество. Пригласите ко мне вашего телохранителя Ярцева, а после него мадам… эм, — Соловьев немного покопался у себя в бумагах, — Белозерову.

Я попрощался с Соловьевым и вернулся в пикап. Пока допрашивали Ярцева, я немного проинструктировал Елену Сергеевну по поводу ответов на вопросы следователя. Видно было, что женщина волнуется. Я, как мог, успокоил ее:

— Нет ничего проще, чем говорить правду. Просто рассказывайте, что вы видели.