Мария, королева Нисландии

Смотреть на упивающегося собственной властью Нордвига было противно. Разглядывать горожан и мастеров, которых, как скот, подгоняли к нужному решению, почему-то было невыносимо стыдно. Волей-неволей взгляд ее обратился в сторону храма.

Мария разглядывала скучные каменные стены, как будто ничего интереснее в жизни не видела. Лучше уж смотреть на камень, чем на чужую подлость. И она первая заметила выходящих через какую-то боковую дверь дома Божьего воинов. Двух из них она узнала сразу же: лорд Кристиансен, которого она дожидалась как спасителя все эти жуткие ночи, шел рядом, бок о бок с владыкой Нисландии, ее собственным мужем, королем Мартином.

* * *— Прошу тебя, не молчи… — Мартин так и не осмелился поднять на нее глаза.

В спальне было тепло, пожалуй, даже жарко, но Мария все еще ощущала внутренний озноб. Потому обхватила себя руками, потирая плечи и пытаясь согреться. Перед глазами у нее до сих пор стояла короткая, но достаточно кровавая схватка между двумя вооруженными отрядами.

Первым, со стрелой во лбу, прямо ей под ноги свалился лорд Юхансен, так и не выпустив из рук длинный сверток пергамента с обвинениями. Уже через мгновение саму ее подхватил на руки молодой светловолосый мужик, до этого смирно стоявший у помоста с совершенно безразличным лицом. От его одежды сильно пахло рыбой и гниющими водорослями. Схватив королеву, он прыгнул на землю и, раздвинув две широкие занозистые доски боковой обивки помоста, с силой затолкал ее туда, вниз, под грубо сколоченные бревна основы.

— Не боитесь, госпожа. Не боитесь, — басовито приговаривал он ошеломленной Марии. — Тама и без нас разберутся, а муж ваш повелел мне ни на шаг от вас не отходить.

Доски над их головой ходили ходуном: там, наверху, громко топали и звенела сталь. Кто-то хэкал так, будто рубил дрова. Где-то недалеко, но не прямо у помоста, истошно визжали несколько женщин. Визжали так, что ни одного слова невозможно было понять.

— Это, госпожа, с перепугу они этак-то… Я так полагаю, что возле дома Юхансена уже охрану вырезали.

Сидеть ей было страшно неудобно и холодно: под помостом снег подтаял и сейчас просачивался сквозь шубу и платье.

— Ты не мог бы развязать мне руки?

— А это я сейчас, госпожа! Это я прямо мигом!

Помост был слишком низким для того, чтобы кто-то из них мог встать в полный рост.