Меченный смертью. Том 2

Особенно актуален он становился сейчас, когда я готовился получить доступ к моему банковскому счету.

Все финансовые операции теперь можно будет проводить прямо в дороге или на встрече с деловыми партнерами, которых в обозримом будущем у меня поприбавится. Смартфонам я в этом плане не очень-то доверял. Да и как можно доверять устройству, по которому тебя могут отследить, даже если оно будет выключено? Поэтому в своей прошлой шпионской жизни телефоны у меня долго не задерживались. И на них я не хранил никакой важной информации.

Разобравшись с покупкой ноутбука, я отправился в банк. На входе меня сразу узнали. Похоже, что мое фото заранее было отправлено на ресепшн. К нам с Ярцевым подошла симпатичная брюнетка с натянутой на лицо широкой искусственной улыбкой и елейным голосом сказала:

— Александр Николаевич, мы рады приветствовать вас в нашем банке. Прошу, — и она указала на двери лифта, — вас уже ждут.

Мы с Виктором Петровичем последовали за брюнеткой в просторную и богато украшенную кабину.

Вопреки моим ожиданиям, после того как двери закрылись, мы стали спускаться вниз. Лифт двигался быстро и сравнительно долго. У меня даже возникло ощущение, что банк занимает под землей гораздо больше места, чем на ее поверхности. Само здание было трехэтажным, а лифт спустился, по моим расчетам, как минимум на пять этажей вниз.

Выйдя из кабинки, мы оказались в довольно тесном и аскетичном фойе, свернули в левый коридор и, миновав несколько однотипных дверей без опознавательных знаков, остановились у одной из них.

Брюнетка осторожно постучала и, выждав несколько секунд, приоткрыла дверь. Загляну внутрь, она тихо произнесла:

— Роман Евгеньевич, к вам граф Белов.

После этого она обернулась к нам с Ярцевым, широко открыла дверь и вежливым жестом пригласила нас внутрь.

В небольшом, но довольно свободном и скудно обставленном кабинете сидел пожилой мужчина, лет пятидесяти пяти.

На его желтоватом лице лежала неизгладимая печать усталости и легкого раздражения. Он окинул нас цепким взглядом своих водянистых глаз и молча указал мне на свободный стул. Поскольку в этой комнате, кроме письменного стола, двух стульев и узкого стеллажа, заставленного папками с документами, ничего не было, то Виктор Петрович остался стоять у двери, равнодушно глядя перед собой.

— Добрый вечер, Александр Николаевич.