Магнат

Голова гудела, словно чугунный колокол после пожарного набата. Вчерашний скандал в ресторане оставил мерзкое воспоминание — смесь праведного гнева и досады на собственную несдержанность. Сорвался, как мальчишка, из-за пьяного хама. Все эта история с Третьим отделением! Совсем нервы стали ни к черту…

Не успел я привести себя в порядок, как явился Кокорев, одетый на удивление элегантно: вместо сюртука на нем был фрак, а котелок он заменил черным как ночь атласным цилиндром. В отличие от меня, купец был в самом наилучшем настроении.

— Ай да Тарановский! Ай да Владислав Антонович! — быстрой скороговоркой тараторил он своим северным говорком. — Благородного господина! Мордой об стол! Тарелкой! По мордасам гвардейца! Эх, кабы не сан мой купеческий, я бы тому хлыщу и сам морду раскровянил бы. Да нельзя — по судам затаскают. А ты — раз, два, и готово! Чисто, благородно! По-дворянски!

И купец, отставив свою тяжеленную трость и скинув фрак, начал «боксировать с тенью», видимо, представляя, как будет бить по мордасам очередного хамоватого дворянчика.

— Да хорошего-то мало, Василий Александрович, — мрачно отозвался я, наливая себе стакан воды. — Как бы не вышло какой истории. В суд еще подадут… Ни к чему это. Лишние хлопоты.

— Пустое! — отмахнулся купец. — Пока он будет носить свою сломанную лапу на перевязи, мы с твоими делами уже все и обстряпаем. Сейчас идем к графу Неклюдову, он уже ждет.

Часом позже мы уже сидели в знакомом кабинете графа Неклюдова. Выслушав наш рассказ, граф лишь покачал головой.

— М-да, господа, задачка… Великий князь после варшавских событий и впрямь заперся в Мраморном дворце, как медведь в берлоге. Все официальные прошения, даже от самых высокопоставленных лиц, возвращаются с отказом. Пробиться к нему сейчас через канцелярию — дело безнадежное.

— Так что же, так и уйти нам несолоно хлебавши? — сокрушенно спросил Кокорев. — Ладно я, а вон Тарановский-то — из самой Сибири приехал!

— Зачем же так сразу, — хитро прищурился граф. — Если дверь заперта, нужно поискать окно. Или, как говорят у нас в свете, scherche la famm!

— Женщину? — не понял купец. — Зачем? У нас дело сурьезное, нам не до баб.

Неклюдов откинулся в кресле, поставив пальцы домиком.

— Именно.