Магия льда для чайников

Наверняка с ним еще кто-то в сговоре — вот с сообщником пусть и ругается. А мы подождем.

— Нет. Это слишком опасно. Я запрещаю! — хлопнул ладонью по столу Кай. — В конце концов, я твой старший брат, ты обязана меня слушаться!

— Мы вроде это уже проходили? — я скучающе помассировала виски. — Давай не будем опять меряться старшинством и умом. Все равно ты меня не переубедишь.

Скрестились взгляды.

Его негодующий и мой упертый.

Брат сдался первым.

— Все равно нам сейчас идти некуда, — пробормотал он, отводя глаза.

— Ничего, все поправимо, — похлопала я Кая по руке. — И заработаем, и домик получше найдем. Сейчас главное, что вокруг нормальная температура и на голову снег не сыпется. Покажешь, как тут все устроено? Я никогда не была в рабочем общежитии.

— Поселок смотрителей, конечно, приличнее выглядел, — вздохнул брат.

— Нормально, — отмахнулась я.

И мы пошли на экскурсию.

Как я и предполагала, строение было из новых и почти полностью скрывалось под землей. Чем-то напоминало «улитку», как у семейства Карвальдов. Коридор загибался вокруг центральной оси, по которой проходили трубы с горячей водой. Первой линией рядом с осью разместились уборные и душевые, а на самом верхнем уровне — общая кухня.

Искать пропитание нам предстояло самостоятельно. Хранить его можно было в общей кладовой — пристройке с минимальной изоляцией для поддержания низкой температуры, эдаком огромном холодильнике, либо у себя в комнате, но там для продуктов тепловато.

Ничего, парочка охранных заклинаний — и никто не посягнет на нашу собственность. Руки, они обычно дороже.

— А кроме кухни, помещений с окнами больше нет? — тоскливо поинтересовалась я.

Окнами узкие щели под потолком можно было назвать с большой натяжкой, но хоть какой-то свет сквозь них попадал.

— Есть еще пустые кладовки, но за них доплачивать надо, — покачал головой брат. — А у нас больше денег нет. Вопрос, как за месяц наскрести на две комнаты?

— Что, совсем нет? — удивилась я.

— Сорок пять фирнов у тебя было, сорок ушло за две комнаты. Кладовка стоит тридцать, я уже узнавал.

— Ясно.