Магия льда для чайников

Вейт — одна из рун в магическом искусстве, обозначающая «лед». Ее и назначили «покровительницей» для сирот.

И Тайринг, и Вильда носят фамилию Вейт. Это не делает их братом и сестрой, но для всех посторонних четко обозначает происхождение.

И дар.

Эдакий маркер изгоя.

В частности, и поэтому я очень хотела получить сертификат нового рода.

Когда ты — Вейт, автоматически закрываются очень многие дороги. Работа, брак, друзья, круг общения тесно зависят от происхождения. Выше головы не прыгнуть, войти в высшее общество невозможно.

А мне мир спасать!

И как прикажете это делать из трущоб?

Определенного ответа брата по поводу Древа я так и не добилась.

Решать за Кая я не хотела. А он сам не знал, чего хочет.

В итоге постановила не рубить сплеча. В конце концов, все ждут, что духи примут сильного мага. Это подразумевается само собой. И если вдруг купол его отвергнет, неизбежно начнутся вопросы. Еще и внимание кого-то высокопоставленного привлечем. А если выяснится, что Кай теперь неплохо владеет даром, точно запишут в заговорщики.

Нет, нужно притвориться, что его приняли. Но метку не ставить.

Пока объясняла суть идеи духу, думала, свихнусь. Вроде бы в итоге дошло, но стопроцентной уверенности не было. Потому я обязательно собиралась присутствовать на отборе.

Но все сложилось не так, как планировалось.

Приют бурлил с самого утра.

Девушки прихорашивались — как выпускницы, так и прочие группы. Не каждый день разрешают покидать эти стены, и поход в город, к «Королевским кущам», воспринимался как праздник.

Меня эта суета не волновала, а вот предстоящий процесс представления кандидатов в служители порядком нервировал. Вдруг хранитель все-таки недопонял?

Торжественное построение проводили в холле, прямо у дверей. Даже ради такого случая убирать зал и как-то украшать заброшенный флигель не стали.

Мои соседки по комнате весело щебетали, кутаясь в связанные собственными руками шарфы. У них выходило куда лучше, чем у меня. Я все еще путалась в петлях и то и дело пропускала их, так что то, что обвивало мою шею, выглядело корявой детской поделкой.

Однако выйти на улицу вместе со всеми мне не позволили.

— Господин Эльгард хотел бы с тобой поговорить, — вполголоса сообщила наставница, отводя меня в сторонку от группы.

— Прямо сейчас?

— Да, дело не терпит отлагательств.

Я тревожно оглянулась на удаляющуюся спину брата.

Похоже, придется полагаться на память и совесть хранителя.