Лучи смерти

Намекните, что ходатайство о пенсии матери поручика Белоконя будет принято мною с пониманием. И даже с одобрением.

– Слушаюсь! – повеселел Лыков.

– Что-нибудь еще нужно от меня, пока я здесь?

Коллежский советник встал.

– Ничего, ваше высокопревосходительство. Счастливой поездки!

На другой день Лыков прочитал в Высочайшем приказе по гражданскому ведомству, что коллежский асессор Лебедев награжден Анной второй степени за предотвращение в Москве опасного террористического преступления. Тем же приказом Алексею Николаевичу объявлялась очередная монаршая благодарность.

Итак, Плеве уехал, а сыщик продолжил дознание. Первым делом он навестил тайную службу ротмистра Лаврова. Тот не сообщил ничего нового.

– Фон Люциус по-прежнему пересылает свою корреспонденцию, минуя дипломатическую почту. Подобраться к нему мы так же не можем.

– А морской агент?

– Строчит, как покойный Шеллер-Михайлов[26]. Вчера перехватили его описание наших новых бронепалубных крейсеров «Изумруд» и «Жемчуг». Где только раздобыл?

– То есть его переписку вы видите? – обрадовался сыщик.

– Никаких, – разочаровал его бывший жандарм. – То ли это дело уже закрыто, то ли ему велели помалкивать.

– Что вы имеете в виду?

Лавров поперхнулся, потом долго закуривал. Лыков молча ждал. Наконец ротмистр сказал, стараясь выбирать слова:

– Если слух о смерти Филиппова дошел до государя… И он взял дознание под свой контроль… А при дворе, как известно, много людей с немецкими фамилиями… Ну, вы поняли мою мысль.

Сыщик нахмурился. Мысль начальника Разведочного отделения была для него новой. Формально Лавров прав. Окружение царя кишит германцами. Министр Двора и уделов барон Фредерикс, гофмаршал Бенкендорф, генерал-адъютант Рихтер, министр иностранных дел Ламздорф, гофмейстер граф Пален, надзиратель великих княжон барон Мейендорф… Список можно продолжать долго, а если идти до конца, то следует включить в него и государыню! Вроде бы так и есть. Но это всё русские немцы, такие же, как Виктор Таубе.

– Допускаете утечку информации? – спросил Лыков.

– Чего, простите?

– Это новое словечко, модное. Его запустили дипломаты. По-русски значит сведения.

– А, в этом смысле… Скорее, неосторожную болтовню, – смягчил обвинения ротмистр.

– На чем строите свою догадку?

– Шиммельман ранее неоднократно пользовался для пересылки рапортов дипломатической почтой. К нашему удовольствию.