Лучи смерти

 – Взрывной аппарат Филиппова мы сломали, о чем вам уже известно…

– Помню про это самоуправство.

– Вот. И бумаги все окаянные мы тоже истребили. Сожгли их в печке, в моем кабинете. Оставили немного для виду, те, что я вам отдал, а остальные спалили. Вот акт, ознакомьтесь.

Жандарм вынул из портфеля документ и протянул его собеседнику.

Лыков читал и не верил своим глазам. Все чин по чину: акт о сожжении бумаг, конфискованных у покойного М. М. Филиппова. Общим счетом три стопки, вес один пуд два с половиной фунта.

– Но зачем вы это сделали, черт возьми?

– Я же объяснял. Революционер изобретает невиданное ранее оружие. Вдруг оно попадет во вражеские руки? Нет, вернее будет сжечь, сломать, истребить. Мы все по закону, вот бумага.

– По какому закону?! Документы, конфискованные на месте преступления, являются вещественными доказательствами. И сохраняются после завершения судебного процесса, если нет иного указания властей.

Жандарм махнул рукой:

– Не будьте таким крючкотвором. Жизнь шире законодательных актов. Наш государь-миротворец, безусловно, одобрил бы подобное решение.

– Яков Григорьевич! При чем здесь государь? Есть правила, их надо соблюдать. Вот сейчас по факту смерти Филиппова ведется новое дознание.

Финн-Енотаевский слушал перебранку начальников с нарастающим беспокойством. Он пытался что-то вставить, но Сазонов оборвал его:

– Выйдите из комнаты!

Агент безропотно удалился, а жандарм обратился к Лыкову:

– Алексей Николаич, выслушайте меня без сердца.

– Кто сказал вам сделать это?

– Господин Зубатов.

– А вы про превышение власти никогда не слышали?

– Слышал, – с достоинством ответил жандарм. – Но тут другое. Сергей Васильич посоветовался наверху. И получил одобрение своим действиям. Там тоже сказали: спалить от греха подальше, и дело с концом.