Лучи смерти

Гейдельберг производил впечатление городка из средневековой сказки: старинные домики, кирхи, буйные студенты. Но было бы наивно полагать, что здесь нет потаенной жизни. Разуваев находится под прикрытием немецкой разведки. Выкраденные им бумаги ревизует лучший в стране специалист по электричеству. Наверняка и беглеца, и эксперта охраняют молчаливые люди в статском. Или как минимум присматривают за ними. Следует изловить ассистента, допросить, обыскать его жилище, конфисковать бумаги – и при этом не попасться.

Лыков вернулся в номер и сообщил Олтаржевскому о своем открытии.

– Но как войти? – стал размышлять сыщик. – Конторщик, скорее всего, предупрежден. И сразу телефонирует куда следует, что к русскому явились трое неизвестных.

– Взять изменника на улице, – подал мысль поручик. – И предложить показать свой номер. Он согласится! Иначе выдадим немцам, будет только хуже.

– И ввалиться вчетвером? Давайте так, Мариан Ольгердович.

– Вы же не знаете языка.

– Сыграю поляка. Покажу паспорт. Кое-как по-немецки и я изъяснюсь, не бойтесь. Австрийский пан, притом в одиночестве, больших подозрений не вызовет. А когда я возьму Петра Никодимовича в оборот, заставлю спуститься и предупредить портье, что он ждет еще гостей.

План был принят. Олтаржевский поспешил за джи-меном, а Лыков отправился прямо в гостиницу «У Неккара».

Начало было удачным для сыщика. Он вошел и положил на стойку свой австрийский паспорт. Портье удивленно вылупился на него и сказал, что мест нет.

– Ихь бин геноссе руссише херрен Разуваев, – на ломаном немецком пояснил коллежский советник.

Немец, что удивительно, понял из этой галиматьи: гость хочет попасть к Разуваеву. И спрашивает, в каком номере тот живет. Он внимательно изучил аусвайс, удовлетворенно кивнул и сказал:

– Nummer sieben[43].

– Danke schön, – поблагодарил Лыков и пошел искать седьмой номер. Всем своим видом он старался напоминать заурядного торговца: сутулил плечи и смешно семенил.