Лучи смерти

– Но что тогда могло случиться?

– А вот принесут рапорт, и сами увидите.

Таубе вызвал служителя и приказал немедленно доставить указанный документ. На полчаса в кабинете воцарилось молчание. Лыков пытался разговорить Челубея, но тот лишь мотал головой. Барон тоже был сам не свой и барабанил пальцами по столешнице."

"Наконец принесли рапорт полкового командира военному министру Милютину. Там сообщалось следующее. В конце лета 1876 года шли многодневные учения войск Варшавского военного округа в присутствии государя.

26 августа в понедельник в лагере 11-го гренадерского Фанагорийского генералиссимуса князя Суворова полка произошло чрезвычайное происшествие. Во время сильной грозы удар одной молнии поразил в нескольких палатках до семидесяти солдат. Из них семь были убиты во сне и более сорока получили серьезные ранения. Причем пострадавшие находились не только в разных палатках, но даже в разных ротах и батальонах! Лишь в одном месте отыскался явный след молнии, которая ударила в ружье и в тесак, лежавшие в палатке третьей роты. После этого молния пробила отверстие в земляном валике, окружавшем палатку, и поразила людей в соседнем шатре.

Таубе дважды перечитал необычное донесение и спросил американца:

– Что это?

– Испытание электрического оружия Дёринга.

– Из чего следует? В рапорте сказано, что ударила молния. Была гроза, сильный разряд; такое случается.

– Что же еще мог написать в рапорте полковой командир почти тридцать лет назад? Природа грозовых разрядов до сих пор не изучена.

Но где, скажите мне, вы видели молнию, которая бьет так избирательно? Поразить одним ударом семь десятков людей в разных концах полевого лагеря! Одного убила, а второго, что рядом лежал, стороной обошла. Как так?

– Я не знаю, – развел руками генерал.

– И я не знаю. Но только это не гроза. Через год после того случая Дёринг описал свой эксперимент в ученых записках Гейдельбергского университета. Правда, без указаний, что там погибли люди… А потом немцы спохватились и изъяли этот том. Его сейчас нигде не найти.

Дёринг надолго замолчал. Ему тогда было сорок три, он только разрабатывал свое оружие и многого еще не умел. Сейчас ученому семьдесят. И он убедил кайзера, что делает важное дело. Последние пять лет на его лабораторию из секретных фондов военного министерства отпускают по сто десять тысяч марок.

Таубе подавленно молчал. Русская разведка понятия не имела о разработках профессора из Гейдельберга.

– Господа! – Голос Недашевского сделался жестким.