Лучи смерти

Наверно, Яшу Бешеного перед смертью загрызла совесть, что выдал товарищей по борьбе. И он пустил их по следу питерца.

– Кто сообщил охранке, что Иван Николаевич с Гершуни были у Филиппова? – начал старший, с офицерскими усами.

– А вы задайте этот вопрос Сазонову, – спокойно ответил Лыков.

Тот, что стоял сбоку, нервный, лохматый, сразу перешел на визг:

– Дай я его кончу! Полицейская ищейка, еще ломается!

Первый как ни в чем не бывало произнес:

– Зададим, когда поймаем. Пока что поймали вас.

– Ой ли? – Коллежский советник откровенно издевался.

– Вы у нас на прицеле, – напомнил боевик.

– Ах, вы об этом…

Сыщик сгреб лохматого, развернул спиной к себе, одной рукой захватил руку с револьвером, а второй обнял за шею. Все это он проделал за доли секунды. Противник задергался, пробовал вырваться – где там. Сыщик чуть нажал – у парня подкосились ноги.

Старший растерянно смотрел на это и не знал, что предпринять.

– Стреляй… – прохрипел лохматый.

Алексей Николаевич топнул ногой:

– Обоих придушу, сукины дети!

От этих слов «офицер» вдруг весь съежился, показал Лыкову тыл и обратился в бегство.

Алексей Николаевич развернулся и бросился назад. Там остался другой террорист. Полупридушенный, он не сможет сопротивляться. И револьвер парень вроде бы выронил. Но пока полицейский бегал туда-сюда, лохматый пришел в себя. Он подобрал наган и тоже дал стрекача. Ну уж этого не упущу, решил Лыков и прибавил ходу. Боевик понял, что ему не оторваться, и шмыгнул в ближайший подъезд. Лыков налетел следом, распахнул дверь – и тут же отпрянул. Раздался выстрел, пуля тонко пискнула и ушла в ночное небо.

Алексей Николаевич прикрыл дверь и застыл снаружи. Теперь злодею никуда не деться. Из подъезда сыщик его не выпустит, а на выстрел вот-вот прибежит подмога.

И точно, от соседнего подъезда явился дворник:

– Шо за шум?

– Там террорист, с револьвером, – пояснил сыщик и протянул дворнику свой свисток: – Дуй на Пантелеймоновскую и свисти что есть мочи.

– Есть, ваше благородие! – сообразил мужик и помчался со двора.