Лучи смерти

Вы ведь были ассистентом доктора Филиппова, так?

Большаков приободрился:

– Ассистентом, пожалуй, сильно сказано. Михаил Михайлович… Он настолько многоразвитая личность, что, как филолог, я много почерпнул из общения с ним.

– Как филолог?

– Да. Я же учусь на филологическом.

– А его аппарат вы видели?

Парень опять потупился:

– Э-э… Извините, вы имеете в виду…

– Да, подрывной аппарат, с помощью которого Филиппов хотел остановить войны.

– Видел. Но мало что понимал в этом. Михаил Михайлович иногда допускал меня до мелких работ, не требовавших ученой квалификации.

– Понятно, – кивнул сыщик. И задал вопрос в лоб: – Кто, по-вашему, мог убить доктора?

– Убить?! – вспыхнул студент. – Но ведь он умер от порока сердца!

– Филиппов был убит, в этом у полиции нет сомнений. Ловко все подделали, скрыли улики. Я веду дознание обстоятельств его гибели. Мне нужны ваши показания. Можно пока неофициально, в устной форме.

– Убит… – ошарашенно повторил Большаков. – А ведь я это подозревал. Ну, не подозревал, скорее предчувствовал.

– Поясните, Всеволод Всеволодович. Что вы предчувствовали, а главное, почему?

– Этот дикий человек Яков Грилюк вызывал у меня сильные опасения. Вы знаете про Грилюка?

– Я арестовал его неделю назад в Москве.

– Арестовали? Он сознался?

– В чем?

– В том, что именно он убил Михаила Михайловича.

– Господин Большаков, вы сперва поясните мне мотивы. Зачем ему это делать?

– Яшка – пацифист, он свихнулся на борьбе за мир. Писал царю, писал европейским монархам. Требовал прекратить все войны.

– Вот как? – удивился Лыков. – Это для меня новость. И что монархи?

– Не ответили, конечно. И тогда малоросс ударился в другую крайность, извините. А именно в анархизм. Не надо, мол, никаких царей, всех бомбами взорвать, и наступит царство свободы.

– Пусть так, но зачем для этого убивать ученого-изобретателя?

– А чтобы завладеть аппаратом и пустить его на революционные нужды.

– Но как мог Грилюк при своей необразованности решиться управлять столь сложным устройством? Надо быть физиком и химиком для этого.

Большаков задумался, машинально при этом лохматя давно не мытые волосы.

– Извините… Он вообще человек решительных действий. Мало размышлял, много бегал. Все ждал баррикад, готовился к ним, брал уроки стрельбы в тире.

Лыков неожиданно для себя вдруг проговорился:

– Во время задержания Грилюк застрелил полицейского офицера.

– До смерти застрелил? – ужаснулся студент.

– Увы.

– Вот видите.