Лучи смерти

На чье имя?

– Лучше всего на имя министра внутренних дел Плеве, – подсказал Лыков.

– Ого! Так и быть, напишу все, что знаю. Но на это понадобится время.

– Сколько?

– Два дня как минимум. Я же еще ищу службу, не забывайте. А это хлопотное занятие.

Разуваев вынул из жилетного кармана дорогие часы, откинул золотую крышку:

– Через час у меня переговоры с одним профессором физики из Гейдельберга. Мы закончили?

Гости поднялись:

– Да, спасибо, Петр Никодимович. До встречи послезавтра.

Два дня дознаватели провели в совершенном безделье.

Еще Гартинг пригласил петербуржцев на ужин.

– Алексей Николаевич, вы ведь увидитесь по итогам вашего дознания с министром? – спросил он.

– Непременно.

– Не могли бы вы повлиять на него в одном вопросе?

Сыщик сразу расхотел есть.

– Аркадий Михайлович, я коллежский советник, а он действительный тайный. Между нами пропасть, вы же понимаете? Он не станет меня слушать. Ну, по крайней мере по тем вопросам, которые он мне не поручал.

– Все понимаю, но ведь смотря как заговорить! Ежели по-умному, то можно кое-чего добиться.

– Чего вы хотите? Обещать не буду, но расскажите суть.

– Суть в том, уважаемый Алексей Николаевич, что Ратаев совершенно не на месте. Он рядом с Рачковским ноль. Тяжело работать с таким начальником. Для дела плохо!

– Ну и как я, по-вашему, скажу об этом его высокопревосходительству? Он в ответ: Лыков, а твое какое дело? Только напорчу.

– А вы ловко вставьте в контекст. Мол, Гартинг помог с поиском Разуваева, он-то на месте, но так жаловался на новое руководство, такие вещи рассказывал… Вот и заложим мысль в голову министра.

Ужин завершился угрюмым молчанием сторон. Когда питерцы остались одни, Олтаржевский спросил:

– Что это было? Кто такой Петр Иванович?

Лыков вздохнул:

– Э-хе-хе… Вообще-то я вам этого говорить не должен. Но мы же ведем одно дело, так и быть. Здесь интрига, очередная.