Ловушка для декана

В отличие от кое-кого с лошадиной долей афродизиака в стакане и в довольно тесных брюках.

Телефон в заднем кармане моих джинсов вдруг настойчиво завибрировал, сотрясая все нужные и ненужные места и заставляя закусить губу, чтобы не застонать. Вцепившись обеими руками в подлокотник, я тихо ругалась себе под нос — кто бы это ни был, черт бы его подрал!

Вытащить мобильник нельзя — заметят. Остановить, не вытащив, тоже нельзя. Так и вибрировал, пока перед глазами все плыть не начало, а ноги сами по себе не сжались, будто судорогой сведенные.

Наконец, вибрация в моей пятой точке прекратилась, и я выдохнула.

И тут же, будто из огня да в полымя, попала в новую напасть — не прекращая своей вступительной речи, с высоты кафедры на меня пристально взирал Матвей Александрович.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *Хотя нет. Скоро стало понятно, что слово «смотрел» тут не особо подходит.

Нет, декан на меня не смотрел.

Он меня этим своим взглядом… жрал. Ну, или как принято говорить в литературе — «поедал». Хотя «жрал» тут подошло бы гораздо больше.

Глаза под тяжелыми веками помутнели, зрачки из темно-серых стали почти черными, расширенными. Скулы покраснели и будто бы заострились — видно было, что напряжена каждая мышца, каждая черточка его лица… Ноздри раздуваются, а подбородок сжат так, что слова он уже не говорил, а цедил, с трудом выдавливая из себя.

Господи, неужели реакция настолько быстрая и мощная?! И почему я? Как он вообще отыскал меня в этом переполненном зале?

Моему телу было плевать на такие детали.

Мгновенно откликнувшись, тело решило, что такой декан ему больше не противен. Кровь вскипела и ударила в уши, понеслась с утроенной скоростью по венам, будто мы с Донским этот афродизиак на брудершафт пили… Стало жарко и душно, словно мы были в бане, а не в аудитории.

И от этого стало еще жарче — от мгновенно возникшей перед глазами картинки, где я и возбужденный декан моемся в бане.

Ну, как моемся?..

Слегка задыхаясь и облизывая совершенно сухие губы, я сжала в пальцах зачем-то вытащенный из сумки карандаш, почти ломая его…

Хрясь!

Довольно громкий треск привел нас обоих в чувство. Декан передернулся, мотнул головой — будто хотел выкинуть из нее все, что там застряло. Я же шумно и прерывисто выдохнула, чувствуя, как одинокая капелька пота стекает у меня вдоль позвоночника.