Ловушка для декана

Я даже рот открыла от такой наглости, не зная, что еще сказать. Похоже, что моя подозрительность в отношении здоровяков нашла свое подтверждение… Возможно, конечно, он просто не в курсе, что я «занята». Но даже если и так…

Воспользовавшись моей растерянностью, парень снова прихватил меня за руку и потащил к «танцполу», куда уже подтянулись остальные — пританцовывая с бокалами в вытянутых вверх руках…

— Эй, стой… Подожди…

Происходило что-то очень странное. На мгновение мне показалось, что я умерла и стала привидением — до такой степени меня не слушали… Причем не слушали не только этот нахальный тип, но и мои собственные ноги, вдруг резко ослабевшие…

И голова, внезапно уплывшая в густой, розовый туман…

Если он захочет меня изнасиловать, я даже сопротивляться не смогу, подумалось вдруг… И будет ли это изнасилованием, если я не могу сопротивляться?

Да что, черт возьми, со мной происходит?!

— Мне кажется, или с вами не очень хотят танцевать, молодой человек? — из тумана выплыл другой голос — низкий, чуть хрипловатый и уже совершенно точно знакомый!

Это придало мне силы — изо всех сил дернув рукой, я вырвалась, отпрянула от наглого незнакомца и вжалась в тело мужчины позади меня — высокое, крепкое и подтянутое.



В точности как я люблю.

Глава 35

— А может, хочешь?

Его глаза были так близко, что, казалось, еще немного, и проглотят меня всю, целиком. Невероятные глаза… Как я раньше не замечала, что у него такие красивые глаза… Готова смотреть в них целый день…

Он повторил свой непонятный вопрос.

— Что? — я нахмурилась. — Хочу чего?

— Потанцевать с этим… — не договорив, он поднял тяжелый взгляд на парня, который, вдруг растеряв всю уверенность, топтался рядом.

Я помотала головой.

— Неа. Совсем не хочу. Я тебя хочу!

Вероятно, я сказала это слишком громко — потому что вокруг захихикали. Донской тоже хмыкнул, но как-то странно — присматриваясь ко мне, будто пытался понять, отчего я так нескромно себя веду.

Впрочем, я тоже пыталась понять, почему мой рот вдруг стал неуправляемым, ноги — ватными, а мысли — мокрыми.

— Что ж, это лестно. А мачо, значит, совсем не хочешь? — и он указал на молодого хулигана пальцем.

Тот пробормотал что-то себе под нос.

— Простите? — Донской поднял бровь.

— Я вообще-то здесь стою, — набычившись, парень глядел на него из-под тяжелого лба. — Не надо обо мне в третьем лице.

Наступила тишина.