Лютый

наверное, вкусные?…

Судорожно сглотнув, я словно в бреду думала, что никогда не могла бы себе представить, что умру так рано и даже не от болезни, или поперхнувшись булочкой, а в лапах самого настоящего хищника, краем глаза замечая, как Мия осторожно стянула с себя шапку, отчего ее длинные темные волосы рассыпались по плечам, потянувшись пальцами к застежке на куртке…

Боже, что делала эта кукла?!

Раздевалась, чтобы мишки не поперхнулись в процессе пережевывания тела в одежде?! Переживала, что у них будет несварение желудка или гастрит от человеческой обуви и одежды?! Я, кончено, не против ГринПис, но не до такой же степени!!!

-.

Я едва стояла на трясущихся ногах, сходя с ума оттого, что Мия продолжала медленно и целенаправленно раздеваться, стаскивая с себя осторожно куртку, словно сошла с ума перед страхом смерти.

… Вот только едва ли Мию можно была назвать испуганной или дрожащей, в отличие от меня! Что это за фокусы?! Или белые медведи не воспринимают раздетых людей, как предмет для пищи?!

— Мия!

— …СПОКОЙНО…

Вряд ли мы теперь выберемся живыми отсюда, но на всякий случай, нужно не забыть попросить у этой глазастой девчонки справку от психиатра….

«…И тебя вылечат, и меня вылечат!» — пронеслось в голове классика жанра, когда медведь, что стоял во главе лохматой и голодной банды, вдруг весь ощетинился и зарычал, принявшись фыркать, но остановился, припадая к снегу.

— Господи, что происходит?…

Мия молча сняла с себя куртку, и я шарахнулась назад, когда медведи вдруг зарычали, и принялись бить широкими лапами об снег, отчего он взвивался вверх, попадая на их скалящиеся морды.

— Мой запах для них, как угроза или предупреждение… — тихо проговорила девушка, не видя, как я за ее спиной становлюсь бледнее снега, глядя на подругу, словно передо мной и правда был призрак, а не человек.

— Мажетесь здесь чем-то особенным? — прохрипела я нервно, видя, как уголок губ Мии дрогнул в улыбке:

— …Можно и так сказать…

Медведи продолжали рычать и кидаться вперед, но останавливались каждый раз, когда я была уже на грани обморока и последнего оглушительного визга. Они словно не решались перейти какую-то невидимую границу, отчего злились еще больше.

— Злата. Прямо за тобой стоит дерево.