Лютый

уткнувшись в рубашку Нефрита, которая расползлась на его груди от наших объятий, обнажая идеально гладкую светлую кожу, которая стала влажной от нашей с Мией слез, чувствуя, как Бер склонился надо мной, целуя в щеку меня и Мию, и прижимая к себе сильнее:

— За что простить, дорогая? Ты не сделала ничего плохого.

— Но то, что я думала…это просто чудовищно и…

— Ты страдала от этого, сестра. Ты мучилась и не находила себе места. Мне не за что тебя винить. Даже не думай об этом, прошу…

Я не знала, смогу ли успокоиться и простить себя сама за то, что в моей голове была даже маленькая капелька сомнения в отношении того, кто был частью моей семьи.

— Это что тут за коллективное рыдание? Если бы знал, что будет столько радости от моего прихода, сделал бы это гораздо раньше!

Не удержавшись, я хихикнула сквозь слезы, запрокинув гопову вверх и слыша, как Лютый издал недовольный стон, весь скривившись и пробормотав:

— Боги! Вот только тебя здесь для полного счастья не хватало!

— Так вот я и пришел! Теперь хватает всего! — пророкотал довольный Ледяной, заинтересованное и лукавое лицо которого показалось сверху над плечами Беров, когда он с интересом рассматривал нас, рыдающих и смеющихся одновременно, — А чего вы тут делаете? Почему обед еще не готов? Да отцепитесь вы уже друг от друга! Где моя Козявка?…Дочка, ты там жива?…

Огромные Беры расступались, посмеиваясь и не торопясь объяснять Отцу, что здесь произошло, давая нам с Мией вздохнуть свободно и ощутить теплый воздух кухни, а не горячий аромат огромных мощных тел.

Вот только оказавшись без нашей волосатой «крепости», мы с Мией взвизгнули одновременно, утыкаясь лицами снова в грудь Нефрита и прозрачно краснея, потому что Педяной стоял среди кухни совершенно обнаженный, и ни капли не стесняющийся этого факта.

— Ваше Морозное и Ледяное, — усмехнулся Нефрит, хмыкнув, и закрывая нам глаза своими широкими ладонями, от которых пахло так приятно.

— Чего?

— В нашем доме принято одеваться, когда переступаешь через порог.

— Ага….а штаны с собой приносить надо было? — забавно было слышать легкую растерянность в голосе, который всегда звучал, как симбиоз рокота морских вол и грома от молота Тора.