Лютый

Ледяной прикладывал все усилия, пыхтя и крича что-то на их языке, пытаясь задержать младшего сына на пути к Лютому, когда я была готова запрыгнуть на эту огромную обнаженную спину Короля, кусая и царапая ее изо всех своих сил, чтобы только он отпустил Свирепого и дал ему спасти своего раненного брата."

"Лишь на секунду я увидела, как Лютый резко повернулся к нам, полыхнув своими невероятно яркими, горящими глазами, обнажив клыки и дернувшись вперед.

Дальше все происходило с какой-то молниеносной скоростью, и можно было легко заработать себе косоглазие, пытаясь углядеть сразу за всеми, и сообразить, что происходит, когда Свирепый, изловчился укусить собственного отца, оттолкнув его от себя и белый медведь ринулся ко льдине….

Не в силах удержать себя на ногах, я повалилась на лед, сползая словно новорожденный ягненок с ногами буквой «Х», задыхаясь от рыданий и ужаса, и пытаясь рассмотреть в месиве внизу того, что любила больше жизни, понимая, что мое сердце погибнет вместе с ним здесь и сейчас….

— Ну, ая что говорил? Истерички ненормальные! Оба! Ты и мой младший сын! — довольно расхохотался Ледяной, поднимая меня почти за шкирку на трясущиеся ноги, и, улыбаясь, наблюдая, как я пытаюсь вытереть мокрые слипающиеся на морозе ресницы, чтобы разглядеть, как Свирепый снова обернулся в человека, чтобы поймать своего брата, у самого льда, обхватывая руками за торс и крепко обнимая….

— Слушать надо, что старшие говорят, а не рычать мне тут под ухо! — пробурчал Ледяной снова, с великим восторгом и, раздувшись от гордости наблюдая, как Лютый шагает к нам. Сам. Не пытаясь опираться на брата, оставляя за собой на льду кровавый след, чтобы остановиться у Короля, поинтересовавшись сухо, и как всегда колко и язвительно:

— Теперь все законы соблюдены?

— Ага, хватай ее и тащи метиться, — смешливо и пошло полыхнули глаза Ледяного, которому хотелось в этот момент дать пинком под его королевский зад, если бы только он перевел взгляд на меня, но Король обернулся на Морозного, который пытался подняться на ноги, держась рукой за окровавленный живот, — слышь!

Бешенной пчелкой метнулся до Мии.