Лютый

— Плевать, — рыкнул Морозный, откидывая от себя еду и сжимая кулаки, — на ней нет его метки, значит, она свободна и ее может хотеть каждый из нас и претендовать тоже!

Боги! Еще только этого не хватало!

— У тебя все хорошо с нюхом? — все так же ласково и мурлыкающе спрашивал Ледяной, хотя мышцы на его груди напряглись вслед за руками, что Морозного не пугало. Псих какой-то, ей-богу!

— Да!

— Тогда ты чувствуешь не хуже меня, что девушка хочет только Лютого.

— ПЛЕВАТЬ! С какого времени мы спрашиваем у человеческих женщин, кому они хотят принадлежать! Побеждает сильнейший!

Усмешка Ледяного была недоброй и сухой, когда он обернулся на Лютого, который все это время стоял с моей стороны, излучая собой ту силу и власть, которая была и в его отце.

— Что скажешь, сын?

— Он все-равно не успокоится, пока не останется без своих клыков, — сухо выдавил Лютый, отчего мое сердце дрогнуло, пропустив удар и забившись так быстро, что просто захлебывалось.

— А ты что скажешь, Фантик?…Это будет справедливо?

Я не могла врать.

— …да, — едва смогла выдохнуть я, понимая, что только что толкнула единственного мужчину, по которому схожу с ума, на бой с этим сумасшедшим, который широко улыбнулся, оскалившись, и не помогла даже рука Ледяного, которая легко похлопала меня, когда Король промурлыкал мягко надо мной:

— Ладно. Готовить потом научишься. Люблю справедливых и честных людей.

Оглянувшись на притихших мужчин, Ледяной рявкнул:

— Тащите свои задницы на улицу! Никаких мордобитий в доме не потерплю!

Большего и не нужно было, когда белокурые мужчины стали выходить из своего ледяного дома, тихо переговариваясь и явно обсуждая предстоящую битву.

— Выбирайте, как будете биться, — обратился Ледяной к Лютому и Морозному, не обращая внимания на младшего сына, глаза которого стали меняться буквально каждую проносящуюся секунду, словно он был готов кинуться на собственного отца, не задумываясь о последствиях."

"— Твое право, — спокойно и отрешенно обернулся Лютый на сумасшедшего воина, не глядя на меня — бледную, дрожащую и медленно умирающую от паники под рукой его отца, готовую ороситься на колени и разрыдаться, чтобы прекратить это кровавое безумие до того, как оно началось…даже если понимала, что мои слезы не помогут.

— Бьемся людьми на топорах.