Лютый

— Только сутки, сестренка, дай мне только сутки, — прошептала я, крепко прижимая к себе ту, которую на самом деле любила, как родного человечка, которому доверяю полностью и без остатка, чувствуя ее слезы и неловкий кивок головы.

— Все будет хорошо, не переживай!

Я расцеловала девушку с щечки, ринувшись к двери, когда услышала ее приглушенное:

— Подожди, я провожу тебя, чтобы ты не заблудилась….

Да, это была неплохая идея, потому, что приготовив с вечера снегоход подальше от домика и поближе к лесу, чтобы не разбудить спящих Беров, я пока смутно понимала куда именно мне нудно ехать на нем, чтобы вырулить на окраину города, где и была взлетно-посадочная полоса.

Признаюсь, что я нервничала, втягивая подругу в эту затею, когда она одевалась словно мышка в коридоре у самого выхода, как можно дальше от комнат, натягивая горнолыжный костюм прямо поверх пижамы и завязывая на мне плотный тяжелый шарф поверх рта и даже носа, быстро пробормотав:

— Самый большой холод всегда на рассвете…га без наших Беров будет очень холодно…

И Мия, как всегда, оказалась права….

— Больше двигайся, будет не так холодно….

Я следовала всем советам Мии, кроме одного — остаться дома….

Уже добравшись до самолета без приключений и даже не встретив на своем пути белых мишек. Настоящих белых мишек — желтых и голодных, я поняла, что все это время мы были не одни….

Стоило нам только слезть со снегохода и сделать пару шагов к ожидающему и гудящему самолетику, как из заснеженных кустов выплыла большая и обнаженная фигура мощного красавчика Севера, чьи синие глаза в темноте раннего утра горели ужасающе ярко…и явно недовольно.

"Не смущаясь своей великолепной наготы и не содрогаясь от пронизывающего ночного холода этого сурового климата Бер вышагивал к нам, недовольно качая своей черной шевелюрой:

— Я не буду ругать вас за то, что вы поддерживаете друг друга…я понимаю вас, как брат и часть нашей семьи. Но мне совершенно не нравится то, что вы сделали это в тайне от меня, а еще то, зачем вы явились сюда под покровом ночи….