Локки 2. Потомок бога

— Вы… вы не злой. Вы помогли мне.

— Ну, это с твоей точки зрения я не злой. А вот когда этот толстый урод встанет на ноги, он мигом скажет, что я злой мерзавец. Почему? Да потому что он будет уверен, что я поступил неправильно, вырубив его и сломав руку. Ему будет казаться, что я обязан был тихо и спокойно указать на его ошибку. Дескать, смотри, вот бумажка из ломбарда, а в ней написано, куда делись твои часы. А что он чуть не сломал тебе руку, пфф, это ерунда. Любой человек легко оправдает себя в своих же глазах.

— Кто вы, господин? — озадаченно спросил парнишка, всё ещё хлюпая носом.

— Твой счастливый билет, — усмехнулся я и глянул на Рарога, восседающего на уличном фонаре. Его глаза цвета расплавленного металла внимательно наблюдали за ребёнком. — Вот, возьми эти деньги. Только всё не тратить и никому их не показывай. Покупай еду, умные книги и делай подношения в храме Семаргла. Думаю, если у этого бога есть совесть, то он не оставит тебя.

Я похлопал мальца по плечу и уселся в такси, ждущее меня возле тротуара.

Водитель не слышал моих слов, но видел, что я сделал с толстяком. Потому он слегка пугливо посмотрел на меня и молчал всю оставшуюся дорогу до таунхауса Громова.

А когда мы подъехали, я холодно спросил у шофера:

— Знаешь, чей это дом?

— Нет, — буркнул тот, нахмурив брови.

— Семьи Громовых. А я Александр Громов. Слышал обо мне?

Тот сглотнул и кивнул. Даже слегка побледнел, словно некоторые слухи возводили меня на один пьедестал вместе с Чернобогом, славящимся своей жестокостью и мстительностью.

— Ты насмехался надо мной. Думаешь, я прощу тебе это? Нет, закрой рот. Мне не нужны твои фальшивые извинения, вызванные страхом, а не раскаянием. Надо что-то более существенное. Кажется, ты любитель ломать пальцы? Давай-ка сюда свою руку.

Мужчина судорожно задышал и весь покрылся потом. А затем протянул мне дрожащую левую руку.

Я с хрустом сломал всего один палец, а ведь мог бы и все.

Глава 13

Дом капитана Козлова. Стражград

Толстяк косолапо расхаживал по кухне, злобно кривя губы. На столе поблёскивала початая бутылка водки «Особая императорская». А около итальянского кухонного гарнитура на мраморном полу стояла миска. Из неё сейчас брезгливо ела породистая пятнистая кошка, недовольно поглядывающая на капитана, словно тот своим пыхтением нарушал её царственный покой.